Чтение онлайн

Мать и дочь подходят друг к другу.

Хеллингер (обращаясь к участнице): Тебе это ясно?

Участница: Да.

Хеллингер (обращаясь к заместителям): Достаточно. Спасибо вам всем.

Обращаясь к группе: Я хочу объяснить все шаги и то, что здесь происходило.

Обращаясь к участнице: Сначала мать смотрела туда — на кого-то. Потом она стала смотреть на пол. Она смотрела на пол — на кого-то. Поэтому я поставил мужчину напротив нее. Когда тот пошел к умершему, я смог отвернуть ее. Это очень просто, если доверять движениям души. Хорошо?

Участница кивает.

Хеллингер (обращаясь к группе): Я бы хотел сказать несколько общих слов о помощи.

Помощник — это воин. И у него энергия воина. А настоящий воин ждет, пока все станет совсем серьезно.

Я читал книгу Гроддека. Он писал о психосоматических переплетениях с точки зрения психоаналитика. Это очень интересная книга. Он занимался наблюдением за воронами. Так вот, ворона-вожак, альфа-ворона всегда очень спокойна. А шумят остальные.

Так же и с помощью. Тот, кто сразу начинает помогать, не обладает силой. Нужно посмотреть на то, что есть, и идти на войну, в которой речь идет о самом важном: о жизни и смерти. В решающий момент терапии, в решающий момент помощи речь всегда идет о жизни и смерти. Нужно искать, как побороть этот конфликт и как победить. Для этого сначала нужно посмотреть клиенту в глаза — без страха.

На войне случаются жертвы. Некоторые не доходят до конца пути. Помощник должен это замечать. Он знает, что кто-то останется на дороге. Но если заниматься ими — проиграешь войну. Нужно идти дальше, пока в поле зрения не покажется главное, пока не увидишь и не преодолеешь решающего.

Воин не храбр. Он умен. И он работает стратегически. «Стратегия» значит: как мне ослабить врага? Как лишить его силы. Как лишить его удали? Он будет тем слабее, чем дольше я смогу ждать. Тогда в решающий момент приходит решающее слово, вводится решающая фигура и делается решающий шаг.

Если битва выиграна, помощника уже не видно. Он уже на следующей войне. Он не участвует в празднике победы. Это ему не нужно. Потому что победу одержал не он, а нечто другое — силы, с которыми он действовал в созвучии.

Я бы хотел сказать несколько слов о порядке. Порядок всегда в равновесии. Если нечто приходит в такое равновесие, когда одно дополняет другое, одно другое держит и поддерживает, все направлено на достижение одной цели, и порядок служит этой цели, то это хороший порядок. Иногда цели и обстоятельства меняются, тогда и порядок меняется. Все должно прийти в новое равновесие.

Помощь также осуществляется в соответствии с порядком. Но в чем заключается порядок в процессе помощи? Что должно быть в равновесии, чтобы в наибольшей степени служить поставленной цели?

Когда клиент приходит к помощнику, как им обоим найти свое общее равновесие? Что происходит, когда они вступают в терапевтические отношения? Как при этом нарушается порядок в большей системе? Что при этом выходит из равновесия? В процессе помощи необходимо видеть большее целое, в которое вплетены оба — и помощник, и клиент.

В первую очередь, это родители клиента, его семья, его происхождение и его особая судьба, которая идет от системы, частью которой является клиент. И то, к чему клиент стремится, хорошо ли это для всей системы? Служит ли это установлению порядка в системе? Когда я работаю с клиентом, я смотрю, где порядок в системе нарушен, где нарушено равновесие в системе. Если я это вижу, то привожу в порядок. При этом я только слуга, я в подчиненной позиции. Это и есть правильная позиция помощника. В системе помощник должен занимать самую низшую позицию. Только в этом случае то, что он делает, хорошо и служит установлению порядка во всей системе. И тогда помощник отходит в сторону.

Вот о чем мы должны думать, когда помогаем.

Участник: Речь идет о двух девочках. Им по 8 лет, и они живут в интернате. Они высказывают желание уйти в контактную семью [12] , переехать, сменить место жительства.

Хеллингер: А что их родители?

Участник: Старшую девочку мать отдала сразу после рождения. Как утверждает мама-опекун, родная мать девочки сказала, что хотела убить ребенка. После этого мать-опекун взяла ребенка к себе. Она сама ранее потеряла собственного ребенка. Ему было пять или шесть месяцев. Когда девушка пришла к ней, она уже снова была беременна и потом родила девочку. Эти обе девочки росли у матери-опекуна и у родной матери…

Хеллингер: Хватит, хватит, это мне много. Так я запутаюсь. У меня пока есть ясная картина, и я буду сначала работать с одной девочкой. Сначала мы расставим троих: мать, ребенка и того, кого не хватает.

Участник (смеется): Отца.

Хеллингер: Его ты тоже забыл. Что означает желание девочки сменить место жительства?

Участник: Она хочет к своей деревенской семье.

Хеллингер смеется.

Участник: К отцу? Я не знаю, теперь это…

Хеллингер (опять смеется): Так всегда бывает с терапевта-ми-мамочками. То, что совсем близко, не попадает в поле зрения.

Участник: Отец одной издевочек…

Хеллингер: Давай расставим это.

Хеллингер ставит заместителей для отца и матери напротив друг друга. Заместительницу дочери он ставит сбоку на равном расстоянии от обоих родителей. Дочь смотрит сначала на мать, потом на отца. Мать отворачивается и смотрит на пол. Хеллингер просит женщину из группы лечь перед матерью на пол на спину.

Дочь отходит в сторону и поворачивается к своему отцу. Тот идет ей навстречу. Она кладет ему голову на грудь. Они нежно обнимаются.

Мать приближается к умершей. Умершая дрожит, вертится на полу, отодвигается от матери, когда та хочет к ней приблизиться.

Хеллингер (обращаясь к участнику): Это ребенок, которого убили. Дальше ничего делать не нужно.

Обращаясь к заместителям: Спасибо вам всем. Мы закончили.

Обращаясь к участнику: Тебе это ясно?

Участник: Нет.

Оба долго смотрят друг на друга.

Хеллингер: Итак, твоя любовь к этой девочке очень несовершенна. А как сделать ее совершенной? Ты должен посмотреть на нее и видеть и уважать в ней ее мать и отца. Сделай это. Закрой глаза. Почувствуй силу, которую это даст тебе. И тогда почувствуешь любовь девочки. Сделай это мысленно. Тогда ты сам в порядке и это даст тебе силу.

Участник кивает.

Хеллингер: Теперь я еще сделаю с тобой одно упражнение. Закрой глаза. Представь себе, что ты разыскал отца. Но не делай ничего, кроме того, что будешь каждую неделю писать ему по письму и рассказывать о девочке. Каждую неделю по письму. Что изменится в тебе и в девочке, и в отце? Что изменится, если ты просто каждую неделю будешь писать по письму?