Чтение онлайн

— Скррры, Цак, — Ногач наклонил голову, соглашаясь.

Из леса вышел, пошатываясь, Золто. Вид он имел неважный

.

— Я смотрю, тебе полегчало, — не удержался я от сарказма.

— Сам ты полегчало, — сплюнул тот сердито, — голова ноет, рука болит.

Он показал ладонь. Порез на ней был тёмным и распухшим.

— А вот не надо не пойми какую дрянь с пола себе в раны втирать, — проворчал я. — Там ходит баран мёртвый, улитки и змеи тоже дохлые. Мало ли что из них насыпалось там. Инфекция — слыхал такое слово у себя в деревне, а?

Золто зыркнул на меня хмуро, сорвал с ближайшей ели пучок зелёных иголок и сунул в рот. Пожевал, сплюнул полученную кашицу на порез и растёр.

— Это что за ведьмачье шаманство? — мне стало любопытно.

— Дез-инфицирую, — огрызнулся он. — Анти-септические свойства еловых иголок и слюны хорошо известны невежественным ведьмакам.

— Ого, — удивился я. — Поди ж ты.

— Ивняк надо бы найти, — хмуро проговорил Золто, оглядываясь. — С жёваной ивовой корой враз затянется. Мох тоже хорошо…

— Не ивняк и мох тебе нужен, а бинты, спирт, мыло, горячая вода, — я решил тоже внести свою лепту.

— Всё было у меня, — ведьмачий сын надавил на ладонь, и оттуда потёк гной.

— Что ж ты не подождал с хаотичкой хотя бы пока из Нор выйдем?

— А штиль меня разберёт, — буркнул Золто. — Мне тогда подумалось — помру так помру, чего терять-то.

— От заражения крови не помри, — напутствовал я его. — Что делать-то будем? Ты знаешь, где мы вообще?

Золто кивнул.

— Это Бурая. Ну, речка Бурая. По ней вниз пойдём до болота, там повернём через сосняк на юго-восток, к вечеру выйдем к Мякуше. Это озерцо, на нём в прошлом году ещё стоял балаган. Если он ещё стоит, заночуем в нём.

Я покачал головой.

— Мудрость твоя превыше неба и преглубже океана. Веди меня, Алый.

Золто что-то прорычал в ответ.

***

— Не загорается! — Золто с остервенением тер между ладонями сухую кору. — Это не то!

— А если подуть?

— На ветра подуй, ясно?!

Мы пробирались вдоль живописной лесной речушки. Я предлагал всё новые варианты способностей, которыми мог быть наделён Золто, но, пока что, никакие из них себя не спешили обнаружить.

Золто не удавалось дышать огнём, перемещать живые, неживые и оживленные (Ногач) предметы взглядом, заставлять камни менять цвет, угадывать числа, лечить свои и мои раны (я по доброте душевной даже слегка поцарапал себе руку и предложил ему её подлатать).

Он не мог менять форму своего тела, заставлять прорастать растения, вызывать ветер, замораживать воду; превращать в другие материалы дерево, камень, песок, металл, приманивать птиц и рыб, убивать животных взглядом (я слегка опасался, что Золто достанется эта способность); очень быстро бегать, с невероятной точностью кидать еловые шишки (впрочем, в меня он несколько раз довольно болезненно попал); чинить поломанные вещи, находить потерянные, призывать духов стихий и деревьев, общаться без слов, видеть будущее, возвращаться в прошлое и тому подобное.

С каждой новой попыткой Золто всё больше мрачнел. Честно говоря, его настроение передавалось и мне. Чем дольше мы шли, тем отчетливее я понимал, что какая-нибудь неплохая способность вроде доставания из ниоткуда любых нужных тебе предметов, была бы сейчас очень кстати.

Без сумок идти было легко, хотя скорость наша перемещения из-за постоянных попыток Золто была не очень велика. Впрочем, я был даже доволен этим фактом. Как сообщил мне ведьмарёк, чёрные ягоды, в изобилии растущие повсюду, назывались черникой — и были съедобными. Я поглощал их на каждой остановке в неимоверных количествах, пытаясь утолить всё возрастающий голод. Золто после нигредо всё ещё мутило, и есть он не хотел. Мне же, несмотря на ягоды, уже очень хотелось горячей еды.

Интересно, Ногач питается разлитой в воздухе эссенцией? В Норах он был невероятно бодр. Помнится, я тогда обещал ему сделать одежду с печатями; надеюсь, он не запомнил тех моих слов.

Под конец дороги Золто впал в беспредельное уныние, и последние часы шёл молча, не предпринимая никаких попыток воззвать к своим силам Хаоса.

— Балаган — это вот это?

На пригорке у озера стояло нечто, напоминающее кособокую коробку без окон. Стены — частокол палок и прутьев, крыша — посеревшее сено. Сооружение угрожающе накренилось и, казалось, немедленно развалится от хорошего толчка.

Мой мудрый ведьмачий проводник кивнул.

— Я почему-то думал, — сообщил я, — что балаган — это бродячий цирк.

Золто начал издавать какие-то звуки, похожие на икание, и я с беспокойством обернулся к нему. Как оказалось, Золто смеялся. Ему бы не помешало поработать над техникой смеха.

— Думал, мы сейчас в цирк придём, что ли?

— Ага, — огрызнулся я, — и ты будешь выступать перед публикой со своими новыми способностями. Не зря же ты тренировался всю дорогу! Ты правда предлагаешь заночевать вот в этом?

Золто посмотрел на меня, потом на балаган, снова на меня. Ему явно хотелось пошутить, но я скорчил устрашающую рожу, и он пожал плечами.

— Может, его можно поправить, — неуверенно произнёс он в итоге.

Мы подошли к кривой недолачуге. Я толкнул стену, и весь балаган зашатался. Золто открыл дверь, и мы оба почувствовали устойчивый запах протухшей рыбы.

— Скрррр, — разочаровано протянул Ногач.

Он что, запахи чувствует? С другой стороны, в отличие от глаз и ушей (а он как-то же видит и слышит), нос у него был. Может быть, он чувствует запахи даже лучше гончей собаки.

— Ночуем на улице, — подытожил я.

— На проспекте ещё скажи, — огрызнулся Золто. — Хотя бы огниво там должно быть! Давай, городской, выноси наружу всё, что там есть. Лучше мы возьмём, чем оно там сгниёт.

Итак, к списку наших с Золто преступлений добавилось разграбление рыбачьего балагана. Нам удалось добыть несколько старых и рваных сумок, кучу грязных тряпок, какие-то дряхлые лысые шкуры, прохудившееся железное ведро, деревянное корыто с обломанным краем, трехногий табурет, мешочек отсыревшей соли, драные сети, треснувшие удилища, заржавевший нож, ржавую дымовую трубу, закопченную дочерна, и, наконец, главное сокровище — почти стёртое огниво. После этого в балагане осталась только утоптанная земля — да и в той Золто кое-где порылся. Выйдя из шаткой хибары, мы уставились на добычу.

— Мы богаты, — сказал я Золто, ткнув его кулаком в бок. — Я за всю жизнь не видел такого изобилия. Главное, не продавай сразу всё: знаешь, деньги ударят в голову, и ты пустишься во все тяжкие, спустишь на азартные игры и женщин.

Золто сел и принялся ожесточённо рыться в сумках, запуская руку за подкладку.

— Алмазы ищешь?

Он зашипел и начал трясти ладонью, в которой торчал рыболовный крючок.

— Дурак, — ответил он почти беззлобно. — Ты хоть удить умеешь?

Удить я умел. Впрочем, вероятно, думал, что умел — обычно я забрасывал наживку с моста через канал Замыслов, и ждал, пока клюнет какая-нибудь рыба. К тому же, моя нить была укреплена эссенцией порядка. Поэтому Золто пришлось делать всё самому. Он развёл костёр, и сел на берег с удочкой, наказав мне наломать столько сухих веток, чтобы хватило на всю ночь. Эту задачу я перепоручил Ногачу, и дерево пошло ломать дерево (пока мясо ловило мясо). Сев у костра на одну из шкур, я уставился в огонь, пытаясь собраться с мыслями.