Чтение онлайн

Узор наливался светом. Я провёл завершающий штрих одновременно с тем, как Золто закончил свою линию.

Печать вспыхнула и засияла золотом; линия, проведённая Золто — тоже. Небольшой трюк: окружающие плетение линии также приобретали светимость. Я медленно выдохнул: теперь я и дальше смогу требовать его в напарники. Вытер пот со лба, оглянулся.

Смеркалось. Двор был полон замерших людей, молча смотрящих на горящую печать.

Я отбросил кисть и отошёл. Прекрасная работа, но я не чувствовал гордости или удовлетворения.

Люди загомонили, споря, переговариваясь, выражая удивление, недоверие, восторг. Через расступающуюся толпу подошёл Кай, в этот раз — без Сайбара, и хлопнул меня по плечу. Я ощутил кожей, как будто от его холёной руки на мне остался грязный отпечаток.

— Что делать теперь?

— Поднимите повыше, закрепите, подставьте под основание чашку из живого стекла, или что там у вас есть подходящего, — сказал я устало. — Накормите нас с Золто, дайте вымыться и выспаться. Не трогайте эссенцию, которая будет скапливаться, она пригодится, чтобы замешать её в краску для завтрашних плетений, это увеличит выход чистой эссенции в десять-пятнадцать раз.

Кай крякнул, услышав последние слова. Я безразлично продолжал:

— Подготовьте наутро действительно большой холст — хорошо бы хотя бы алдов семь в высоту, овальный. Если сможете, два или три. Козлы, чтобы с них рисовать. Также нам потребуется четыре-пять кистей из конского волоса, толщиной в пять пальцев, на длинных рукоятках. Желательно — сосуд из живого стекла для краски. Тогда я смогу добыть хотя бы жин за завтра.

— Всё обеспечить, — крикнул Кай. — Ройта, Золто — в центральную башню, выгоните Ярта из его хазы. Плетение охранять! Этих двоих — охранять, башню охранять, всё охранять, спать сегодня никто не будет! Семак — проводи их в баню. Нет: Семак, Шуша, Яснец — проводите их в баню, Суня — беги бегом в баню, и чтобы там к их приходу никого не было! Тюха — беги к Ярту, скажи, чтобы выметался: когда эти двое выйдут из бани, чтобы духу его не было в башне! Весняк — передай плотникам, пусть делают самые большие, какие могут, подрамники. Любое дерево, пусть снимают хоть дуги с телег, деньги не имеют значения! Не имеют значения!!!

***

Мы успели помыться в местной бане, пока некий Ярт любезно освобождал для нас свои покои (довольно просторную, хотя и напрочь убитую комнату с камином), а растрёпанные служанки застилали для нас две кровати. В комнате воняло перегаром, жареным мясом и сладкими духами, а от матрацев исходил кислый дух немытых тел. Никакого сравнения с лесом.

На двери хлопнул засов, запирая нас внутри.

Я открыл ставни, впуская внутрь прохладный осенний воздух, и выглянул наружу. Высоко; слишком высоко, чтобы спуститься. Хотя, конечно, по сравнению с моей башней — это просто сорная куча.

Кяськи, несмотря на позднюю ночь, действительно не спали. В соседних башнях светились окна, на площадях горели костры, куда-то бежал отряд с факельщиком впереди. Перекликались бандиты, лаяли собаки, у одного из костров кто-то играл на дудке. Высунувшись в окошко, я разглядел слева золотое сияние печати и цепочку из охранников вокруг.

Ведьмачий сын принюхался, чихнул, а затем стащил простыню с одеялом на пол и попытался устроиться на шкурах около камина. Я последовал его примеру.

— Что, — сказал он, — думаешь, нас вытащат отсюда? Если ты их поманишь большими доходами, они будут нас беречь, а потом за нами придёт кто-нибудь?

Я усмехнулся зло.

— Золто, я вырос среди клановых интриг. Сколько, ты говоришь, здесь, в Кяськи, кланов? В смысле, гильдий?

— Четыре.

— Ну, и сейчас остальные три узнают, что одна может безумно, баснословно разбогатеть, и приобрести невероятную силу. Сам подумай. Два миллиарда в год — в это невозможно поверить, и именно поэтому верить хочется. А прямо сейчас вокруг нашего плетения стоят люди, и видят, что в подставленную чашку стекает хаотичка, и каждая капля её стоит сорок золотых галер. И с каждой каплей они всё больше убеждают себя в реальности обещанного мной завтра жина хаотички.

— А ты не сможешь?

Я простонал.

— Золто, если добавить хаотичку в краску, ничего не изменится. Сам посуди: ведь краска плетения и так собирает хаотичку, она там уже присутствует с первых минут. Откуда возьмётся «в десять-пятнадцать раз?»

— Почему ты им наврал тогда?

Я зло усмехнулся.

— Потом что это загадочно! Потому что это похоже на таинственный секрет! Смотри, Золто — за ночь они соберут, ну, может, пятьдесят гран. Прилично, но не настолько, чтобы ошалеть от жадности. Но в их голове эти пятьдесят гран будут значить завтрашние тысячу. Я обещал сделать три печати в три раза больше — почему бы и не целый жин? Одна же заработала, ведь правда? Вот она — сияет, хаотичка каплет, плотники в мыле стругают огромные дуги для новых полотнищ, охранники бегают, никто не спит.

Золто сглотнул и кивнул.

— Заметил, кстати, что Кай ничего не спросил? Он опасается, что я выдам ещё какой-нибудь секрет. Нас охраняют, а тех, кто нас охраняет, стерегут, чтобы они не подслушивали наши разговоры. Но я уверен — слухи с каждой минутой распространяются, умножаясь. Скоро безумная алчность охватит крепость, как пожар. Пройдёт несколько часов, и кланы будут резать друг друга, а мы с тобой станем самым ценным призом в этой схватке. Попробуй поспать сейчас, потому что под утро начнётся пальба.

Золто вместо этого вскочил.

— А мы что будем делать? Когда начнётся пальба?

— Мы призвали ветер хаоса, не так ли? Значит, мы — хороший, геройский Нунор. Теперь время для ар-Марнара делать свой ход и спасать своего героя. Спи давай!

Ярость Линена была так велика, что лес виделся ему бело-синим, а небо — желтым. Такое случалось с ним от сильных эмоций.

Баржа, на которой, согласно сведениям Линена, агент Алых вез похищенного им Ройта в Почерму, не прибыла вовремя. Не прибыла она и через пару часов. Спасательная операция, в процессе которой агент должен был быть спровоцирован и устранён, а Ройт — стать преданным сторонником Невозможного Плана, задерживалась. Вскоре хмурая Анра принесла известия: баржа была обнаружена дрейфующей по течению, без единой живой души на борту. Тела капитана и двух матросов плыли рядом с баржей — словно и после смерти они не хотели расставаться со своим судном. Ройта и агента нигде не было.

Линен, в гневе, самолично отправился разведывать маршрут, в гребной лодке без теплового движителя, но уже через несколько часов пожалел об этом. Если рядом с Почермой разлившаяся Удо текла неспешно, и ладная лодка неслась, как птица — то выше по течению река сужалась, её течение ускорялось, и как Линен не налегал на вёсла, он продвигался на какие-то восемь-десять газаров в час. Даже его тренированное тело не справлялось с непривычной нагрузкой; по спине и груди тёк пот, а рукава и штаны намокли от брызг. Через три часа он миновал баржу, вокруг которой суетилось два мастеровых с белыми повязками на борту. Они почтительно приветствовали его, но Линен лишь приналёг на вёсла. Он тщательно осматривал берега реки в поисках хоть каких-то следов, но через ещё два начало смеркаться.

Линен понял, что выдохся и устал. Ройт пропал, и поиски надо начинать заново.

Почему он не взял катер? Почему он не отправился вместе с Анрой, которая могла бы его сменить?

— Идиот, — обругал себя Линен вслух.

Мало того, поддавшийся эмоциям идиот.

Он причалил к берегу и остановился, отдыхая. Его руки дрожали.

Линен начал делать шестичастное укрепление тела, постепенно возвращая себе контроль над собой. Раздул внутренний жар, усмирил ум, но нормальное цветовосприятие всё не возвращалось. Несмотря на это, он даже начал получать некое удовольствие — рассматривая пейзаж в необычных тонах. Ярость пульсировала в нём, и он ощущал, как синие, ледяные волны прокатываются по его телу — и было приятно контролировать это чувство.