Порядок подчинения
Шрифт:
«Это довольно серьезный поворот событий, господин Президент», — сказал Виталий Величко, президент России и Содружества Независимых Государств. Его английский был очень хорош — он получил образование как в Англии, так и в Соединенных Штатах, — и американскому президенту было немного странно слышать британский акцент на другом конце провода, а затем напоминать себе, что он разговаривает с русским.
«Итак, вы же не расстраиваетесь из-за нескольких самолетов-разведчиков F-111, направляющихся в Турцию, не так ли, господин президент?» Главный исполнительный директор растягивал слова, закинув ноги на стол, которым когда-то пользовался Джон Ф. Кеннеди и который он достал из хранилища после своей инаугурации. Он отправил в рот немного M & Ms из большой хрустальной банки, стоявшей на его столе. Он обвел взглядом Овальный кабинет, слушая российского президента, но визуально оценивая его окружение, игнорируя советников, присутствовавших на этом телефонном разговоре. Даже сейчас, в разгар международного кризиса, он не переставал удивляться тому, что вообще добился успеха здесь. Губернатор из того штата, который многие со смехом называли деревенщиной, с большим количеством скелетов в личном шкафу, эксперты с самого начала называли его темной лошадкой. Посмеялись. Что ж, они чертовски уверены, что больше не смеялись. Его взгляд сфокусировался на скульптуре на федеральном столе у пуленепробиваемых французских дверей из поликарбоната, ведущих в Розовый сад. Скульптура была точной копией картины Родена «Мыслитель».
Именно это, напомнил себе президент, ему нужно было делать сейчас. «Мы постоянно отправляем эти самолеты в Турцию, и вы, кажется, никогда не возражаете — черт возьми, в прошлом году мы однажды посадили их в Риге, и посмотреть на них вышли сто тысяч человек. И, в конце концов, Виталий, они всего резервисты». Он еще немного поработал над слияниями и поглощениями.
«Мы с большим уважением относимся как к вашим резервным силам, так и к вашим системам вооружения, господин президент», — твердо сказал Величко. «Наш генеральный штаб смоделировал наши новые военно-воздушные силы по образцу вашей превосходной программы расширенного резерва, и, как всем известно, F-111 является одним из ведущих средних бомбардировщиков в мире».
«Это не бомбардировщики, господин президент, это самолеты-разведчики».
«Ах. Простите меня, сэр. Возможно, моя информация неверна. Я предположил, что существует только одна модель бомбардировщика RF-111G Vampire, базирующегося в Платтсбурге, штат Нью-Йорк, и что шесть самолетов, которые у вас там находятся в состоянии ядерной готовности, совпадают с двенадцатью самолетами, которые вы называете разведывательными, которые дислоцируются в Турции. Я должен немедленно проинструктировать своих сотрудников перепроверить их информацию на предмет точности.»
«Это не один и тот же самолет, господин президент. Мы посылаем разведывательные самолеты только в Турцию, вот и все», — сказал он, разочарованно откидываясь на спинку кресла. Он нажал кнопку «мертвец» на своем телефоне и сказал остальным в Овальном кабинете: «Господи, я даже не знал, сколько чертовых F-111 у нас было в Платтсбурге — откуда, черт возьми, он все это знает?»
«Мы передали всю эту информацию прессе в рамках вашей политики открытости и в качестве положения нового договора СНВ, сэр», — сказал министр обороны Дональд Шеер. «Я думаю, что для американского народа и русских было бы разумно точно знать, сколько оружия у нас находится на боевом дежурстве».
«Да, но кто-то забыл сказать мне», — огрызнулся президент, едва не выплюнув остатки M & M.
«Господин Президент, как бы то ни было, у присутствующего здесь Конгресса народа все еще есть очень серьезные оговорки по поводу этого развертывания», — продолжил Величко. «Я уверен, вы понимаете нашу озабоченность. Я попытался выразить вам свою полную уверенность в том, что бомбардировки военных объектов на Украине, в Молдове и Румынии были неудачным и вызывающим глубокое сожаление инцидентом, чисто изолированными нападениями, и они не повторятся. Все наши ядерные силы находились в полной готовности в мирное время, то есть не действовали никакие стратегические силы, за исключением шестисот пусковых установок и трех тысяч боеголовок, разрешенных договором СНВ, и что ни Соединенным Штатам, ни НАТО никогда не угрожала опасность.
«Это, конечно, изменилось с тех пор, как ваша страна и те ядерные державы, которые входят в НАТО, мобилизовали дополнительные стратегические вооружения. Мы полностью понимаем эту реакцию, мы принимаем ее, мы уведомили вас и НАТО о нашем ответе, и мы не ответим тем же, но на гораздо более низком уровне, чем НАТО. Тем не менее, мы очень обеспокоены этим последним шагом. Развертывание стратегических ядерных сил в Турции является явным нарушением договора о СНВ и серьезной эскалацией напряженности».
«Господин президент, позвольте мне заверить вас, мы не пытаемся никому угрожать или запугать», — заявил американский президент. «F-111 проводят обычное развертывание в поддержку операций НАТО. Мы»
«Простите, господин президент, но вы сказали, что это были самолеты F-111?»
«Да, это то, что я сказал, это F-111». Но он сделал паузу, когда увидел, что один из помощников Шеера качает головой. Президент отпустил кнопку отключения. «Что? Это не F-111…?»
«Сэр, это самолеты RF-111G», — сказал помощник. «Есть различие. RF-111G — это самолет разведки и подавления обороны с ударным потенциалом. F—111 — это ударный самолет.»
«Ну, черт возьми, это просто разница в формулировках».
«Сэр, это так же отличается, как самолет морского перехвата «Туполев-22М», который русские отправили на Кубу, и сверхзвуковой бомбардировщик «Туполев-26», — сказал генерал армии Филип Фримен. «Технически это один и тот же самолет, но Ту-22М считается только морским самолетом разведки и перехвата, а не наземным бомбардировщиком. Обеим сторонам разрешено направлять самолеты-разведчики в передовые операционные районы, но не стратегические наступательные самолеты. Называть самолет RF-111G Vampire бомбардировщиком F-111 технически означает признание того, что мы нарушаем договор».
Президент снова раздраженно закатил глаза и снова опустил руку в хрустальный сосуд. «Что за чушь». Он нажал кнопку на телефоне и сказал: «Извините, господин президент, я имел в виду, что это самолеты R F-111G. Это всего лишь разведывательные самолеты.»
«Да, конечно, господин президент», — сказал Величко. «Вы хотели сказать «Самолет-вампир RF-111G».
«Нет, сэр, это самолеты RF-111G», — настаивал он, немного повысив голос. Несколько членов президентского кабинета беспокойно заерзали на своих местах — было неприятно слышать, как президент перебивает президента России во время их разговора. Главный исполнительный директор обладал вспыльчивым характером, и это было так похоже на него — заводиться во время этого разговора.
«Когда я могу сообщить моему правительству, что мы можем ожидать завершения этого развертывания и возвращения этих самолетов RF-111G в Соединенные Штаты, господин президент?» Спросил Величко.
«Я полагаю, что это все зависит от вас, Виталий», — спокойно сказал президент с долей сарказма в голосе. Сердце госсекретаря Харлана Гримма пропустило удар. Президент травил русского. Он собирался заговорить, но вместо этого протянул две руки, призывая президента успокоиться. Но президент перешел черту, и теперь ничто не могло его удержать. «Турки думают, что вы пытаетесь изучить их военные базы и что вы оказываете на них давление, чтобы они прекратили поддерживать украинское правительство в изгнании. Вы заставляете многих людей нервничать, господин президент, и у нас не было другого выбора, кроме как отреагировать. Вам не о чем беспокоиться с моей стороны, если вы просто скажете своим парням отступить и дать всему остыть. Что касается -111, мы будем держать их там столько, сколько потребуется».
«Я понимаю, господин президент», — холодно повторил Виталий Величко. «Вы будете держать F-111 в Турции столько, сколько сочтете необходимым».
И снова Харлан Гримм, теперь уже поднявшийся на ноги и слушающий по неработающему внутреннему телефону, покачал головой, предупреждая президента, чтобы он не позволял русским вкладывать слова в его уста; но президент ответил: «Это верно, господин Президент, я не хочу посылать эти самолеты в Турцию. Они всего лишь резервисты, и у нас в подразделении есть молодые женщины, которые никогда не были за границей и не знают, каково это — быть в бою. Честно говоря, я бы предпочел не посылать их в такое место, как Турция. Но ваши действия в регионе заставляют многих людей очень нервничать. Мы можем разрядить ситуацию, просто отступив. Этому следует положить конец как можно скорее. Как насчет этого?»