Чтение онлайн

Кому старуха завещала свою квартиру, если, конечно, завещание существовало, было загадкой.

Рафик Магомедов, убивший вора в законе Резаного, замучивший его семью, но так и не сумевший выведать, где же спрятан воровской общак, появился в квартире своей троюродной тетки совершенно неожиданно. Она его, естественно, не узнала, и вид мужчины, стоящего за дверью, ее напугал — уж слишком мрачно и страшно выглядел Рафик.

Но она сразу оттаяла, когда тот заговорил по-азербайджански. Цепочка была снята, дверь широко распахнулась, впуская незваного гостя. Рафик тут же достал из кармана фотографию, на которой был изображен с матерью и многочисленными братьями. Старуха вооружилась очками, подошла к окну и принялась рассматривать фотографию. Свою троюродную сестру она тоже не узнала, зато узнала дом, на фоне которого был сделан снимок.

— Так это ты? — она указала твердым ногтем на мальчонку под гранатовым деревом.

— Я, я, тетя Фатима.

— И что ты здесь делаешь?

Естественно, Рафик не стал рассказывать о тех неприятностях, которые свалились на его голову. Единственным, что сказал Рафик, было:

— У меня большие неприятности, я поживу у вас некоторое время, — словно это давным-давно было решено и договорено.

— Но…

— Надо, очень…

Старуха Фатима даже растерялась. Но потом припомнила, какие неприятности возникают в российской столице у лиц кавказской национальности.

«Раньше такого в Москве не было», — подумала она и согласилась.

— Ну ничего, поживи недельку или, может быть, даже две.

— Хорошо, что вы согласились, тетя Фатима.

— Живи.

Рафик согласно кивнул, затем осмотрелся. Вид квартиры, особенно кухни, привел его в уныние. Он понял, что старуха едва сводит концы с концами. Магомедов подозвал ее к себе, достал из кармана толстую пачку российских денег, разделил ее надвое — так, как разламывают толстую лепешку, половину отдал Фатиме. Такой суммы она не видела уже давным-давно, даже ее руки задрожали, а на глаза навернулись слезы и покатились по морщинистым щекам.

— Возьмите, тетя Фатима.

— Рафик, это так мило с твоей стороны, что ты обо мне заботишься! — от волнения старуха снова перешла на русский.

Рафик закивал.

— Тетя Фатима, мы же свои люди, должны помогать друг другу. Мы же не эти." — и он кивнул на окно, — мы же не русские и должны заботиться друг о друге. Кончатся деньги — скажете, я еще дам. Только вот еще одно, тетушка Фатима… Я понимаю, вам тяжело, но я в город выходить не смогу, даже в магазин. И соседям никому не говорите".

— Рафик, Рафичек, что ты, мальчик мой, — запричитала старуха, — я живу одна уже давным-давно, и никто ко мне не ходит. О том, что ты у меня, никто не узнает. Я же понимаю, прописка.., регистрация-.

Больших грехов за Рафиком она не подозревала.

— Это будет хорошо и очень правильно, иначе у меня будут большие неприятности.

— Я все понимаю, так что не волнуйся, никто о тебе не узнает. Вот сейчас я соберусь и пойду в магазин, принесу поесть, а то дома…

— Я понял.

Старуха пересчитала деньги и почти всю пачку спрятала в комод, взяв себе только две верхние купюры. Она понимала, что этих денег хватит с лихвой, чтобы заполнить холодильник, купить коньяка и фруктов. Ведь, наверное, ее дальний родственник ужасно проголодался.

И она пошла в гастроном.

Рафик прошелся по квартире. Первым делом он спрятал свою сумку, с которой пришел, в диван. С пистолетом он не расставался, его Рафик спрятал за брючный ремень и пониже обтянул свитер.

«Вот так-то будет получше. А эта старуха ничего, на нее, наверное, можно положиться. Интересно, может она доехать до Азербайджана и отыскать моих братьев? Ведь без них мне отсюда не выбраться, а полагаться на чужих людей в моем положении рискованно. Только свои могут мне помочь улизнуть из этой чертовой Москвы. Как близок я уже был к тому, чтобы уехать из Москвы! Но, черт подери, так и не получилось. Машина с азербайджанскими номерами, в которую я забрался, сломалась, надо было делать ремонт.. еще хорошо, что я сумел выбраться незамеченным из фургона. Да, меня сейчас, наверное, ищут, ведь я вдобавок пристрелил мента, а этого они не прощают. И надо же было ему подвернуться под руку, придурок! Но ничего, ничего, Аллах милостив, выберусь и из этой передряги. Они еще обо мне вспомнят, вздрогнут, услышав мое имя!»

Вечером Рафик и старуха Фатима сидели за круглым столом. Впервые за многие годы она накрыла стол в гостиной и выставила гостевую посуду.

— Ешьте, тетушка Фатима, мы же с вами одна семья.

Спасибо вам.

— Это тебе спасибо.

Выпив коньяка, вкусно поужинав, уже за чаем Рафик сказал:

— Тетушка Фатима, у меня к вам просьба. Для того чтобы мне отсюда выбраться, вам придется съездить в Азербайджан.

Старуха всплеснула руками:

— Я до магазина чуть дохожу!

— Другого выхода нет. Вам самое большое, придется пешком спуститься из квартиры на улицу, есть же у меня деньги, закажем такси, билеты на самолет доставят домой. На вас никто не обратит внимания.

— Самолетом я не могу, вон они как бьются!

— Ну тогда поезжайте поездом, — Рафик понял, старуху не переубедить.

— Поездом— старуха постаралась припомнить сюжеты новостей, где бы говорилось об авариях на железных дорогах, но авиакатастрофы явно в них преобладали, — тоже страшно.

— Хотите, купим билеты на все купе, там замок есть.., изнутри замкнетесь.

— Боюсь я.

— Надо, очень надо.

В конце концов, после длинного разговора, старуха дала согласие. Скорее всего на Фатиму повлияли не те доводы, которые приводил Рафик, а то, что у нее появилась возможность, может быть, в последний раз побывать на родине. Увидеть родню, пройтись по тем улицам, где когда-то ходила молодой. Вся поездка щедро оплачивалась, и Рафик пообещал дать старухе столько денег, что ей хватит до конца дней. А это был тоже довольно-таки весомый аргумент.

— А ты позвонить не можешь? — сказала она, взглянув на телефон.

— Куда позвонить? — насторожился Рафик.

— Домой, ну, чтобы братья сами смогли приехать.

— Нет, этого нельзя делать, тетушка, возможно, телефон прослушивается.

— А кто прослушивает?

— Есть кому, — почти ласково сказал о своих врагах Рафик.

— Ну, тебе виднее. Я тебе помогу, — и старуха стала собираться.

А через три дня такси, вызванное к подъезду, завезло ее на вокзал. Перед тем как покинуть квартиру, Фатима закрыла дверь в кабинет своего мужа, а ключ положила в кошелек.

Продуктов было закуплено, как на свадьбу, столько, сколько вмещал старый холодильник, и еще килограммов десять мяса лежало на балконе.

«Так что за продуктами в магазин Рафику ходить не придется». — С волнением старая Фатима покинула свою московскую квартиру, из которой не выбиралась уже лет двадцать пять.

Рафик остался один. Дни проходили в унынии и тоске, в бесплодном ожидании. Телефон молчал, словно был обрезан шнур. Рафик время от времени снимал трубку, чтобы убедиться, работает аппарат или нет. Телефон работал, из трубки слышались гудки.

— Хоть бы позвонил кто…

Звонить самому Рафику было не с руки, да он и не собирался это делать, слишком он был осторожен и понимал, что сейчас его ищут так тщательно и настойчиво, как не искали никогда. Рафику было куда позвонить, и телефоны верных людей он знал. Но понимал, что там уже, вероятно, побывали люди Чекана и милиция. И те и другие для него были смертельно опасны: небось предупредили, что если те не скажут им о визите Рафика или его звонке, пощады не жди.

«И как я так вляпался? Захотел больших денег, дернул меня шайтан попытаться взять воровской общак! И, если бы взял, тогда мне дорога была бы открыта в любую сторону. А так ни денег больших, и неприятности такие, что двумя руками не разгребешь. В общем, положение мое хуже некуда, одна надежда на братьев. Инструкции старой карге я дал четкие, думаю, она передаст мой приказ и мою просьбу слово в слово. Ведь три раза перепроверил, повторяла при мне, ни разу не сбилась. Старая-старая, а память почище, чем у меня. Хотя почему память у нее должна быть плохой? Что, у Фатимы жизнь была тяжелая? Жила себе припеваючи, вот и сохранилась».