Чтение онлайн

Он добрался до третьего этажа. Справа и слева было по одной двери, эти двери Сергей Дорогин знал. Ему было также известно, что правая ведет на кухню Чекана. Он вытащил из кармана отмычку, но все еще медлил, прислушиваясь, что творится в квартире. А там было тихо.

Лишь старательно прислушавшись, приложив ухо к двери, Сергей Дорогин уловил шум в ванной.

"Моешься, — подумал он. — Ну что ж, это хорошо.

Уйдешь на тот свет как положено, чистым, — на его губах появилась зловещая улыбка. — Да, да, чистым, будешь лежать в ванной, как туша вымытого кабана".

Чекан поменял замки, но лишь на входной двери.

А вот на двери черного хода он замок не менял, надеясь, что о ее существовании никто не подозревает.

Чекан лежал, положа голову на край ванны, и следил, как воды становится все больше и больше. Время от времени он поднимал руку и рассматривал ногти, аккуратно обрезанные и ухоженные, смотрел на дорогую печатку.

«Скорее бы вернулся Борис», — думал он.

Почему-то в ванне, в горячей воде, Чекан чувствовал себя в безопасности. Пистолет лежал рядом, и, скосив глаза на рукоятку пистолета, Чекан подумал, что, наверное, вот так же лежал в ванной Рафик Магомедов, когда они с Михарой ворвались к нему в квартиру.

«Да, но ко мне в квартиру никто не ворвется. Как он это сделает?» — Чекан прикрыл глаза и погрузился в дрему.

Усталость постепенно покидала его тело, но вот страх не уходил, становился все более и более явственным, он даже начал приобретать какие-то отчетливые очертания. Перед внутренним взором Чекана возникали лица, и он перебирал их так, как перебирают фотографии, перекладывая одну за другой. На некоторых он задерживался подольше, некоторые переворачивал быстро, едва взглянув.

Чекан вздрогнул, когда вдруг погас свет.

«Что такое, — подумал он, продолжая лежать, — неужели лампочка перегорела? — но свет в ванную не попадал и из квартиры. — Странно…» — подумал бандит, и его левая рука всплыла на поверхность воды.

Почти беззвучно щелкнул предохранитель. Чекан продолжал лежать. Капли падали с крана, разбиваясь о поверхность воды. Все это происходило в кромешной тьме. Где-то за стеной слышались голоса, детский плач.

Пока ничего подозрительного не произошло.

«Ну и что? — задал себе вопрос Чекан. — Так и будешь лежать в теплой воде, как свинья в луже, и будешь бояться встать на ноги? Нет, не буду», — сам себе сказал Чекан, медленно, стараясь не шуметь, поднимаясь в ванне.

Он подождал, когда стекла вода, и лишь затем перебросил ногу через ванну, нащупал ногой тапки на толстой пробковой подошве, тихо отодвинул их в сторону, перебросил вторую ногу, все это время держа палец на спусковом крючке пистолета.

Чекан, если бы сейчас в квартире раздался малейший звук, наверняка начал бы стрелять. Но в квартире царила абсолютная тишина — ни шороха, ни шелеста, ни скрипа.

Чекан чувствовал, как пот выступает на его теле и скатывается вместе с каплями воды.

Чекан положил пальцы левой руки на дверь, медленно опустил ладонь вниз, нащупывая дверную ручку, бесшумно повернул ее, потянул дверь на себя и резким движением переместил свое тело, став к простенку. Его плечо касалось холодного гладкого кафеля, кафель показался холодным, как мраморная плита. В квартире было темно.

«Глюки», — вспомнив слышанное от Михары слово, подумал Чекан, делая осторожный шаг вперед, чувствуя под ногой скользкий лак паркета.

И в этот момент на его голову обрушился сокрушительный удар. Чекан качнулся и начал оседать, пистолет с грохотом упал на пол. Когда Чекан пришел в себя, его ноги и руки были связаны, он лежал лицом вниз на мокром от крови ковре. В комнате горел свет. Он открыл левый глаз, открыл с трудом, и увидел ботинки на толстой рифленой подошве. Где-то эти ботинки он уже видел.

Превозмогая боль, он повернул голову, и его взгляд скользнул снизу вверх. Лицо мужчины, стоявшего над ним, он рассмотреть еще не успел, но ствол пистолета, смотрящий прямо ему в глаз, он увидел, и сейчас, в этот момент, страха абсолютно не испытал — еще окончательно не пришел в себя, словно пребывал в параллельном измерении. Тряхнул головой и попытался перевернуться на бок. Это ему удалось.

Мужчина молчал. Чекан скрежетал зубами, напряг мышцы рук, но те были связаны так крепко, что даже на несколько миллиметров раздвинуть прижатые друг к другу запястья ему не удалось, лишь веревка врезалась в кожу.

Чекан застонал и вновь открыл глаза. Половина его лица была в густой крови, сочившейся из разбитого затылка.

— Ты?! — вдруг выкрикнул Чекан. — Ты? Муму?

— Я, я, — сказал Сергей Дорогин, присаживаясь на диван, рядом с которым лежал Чекан.

— Сука!

— Поговори еще немного, — тихо произнес Дорогин, — совсем немного, чуть-чуть. А потом ты сдохнешь, я тебя застрелю.

— Муму, ты?!

— Я, я, Чекан.

Чекана даже не поразило то, что глухонемой разговаривает и все слышит, его удивило лишь выражение лица этого странного человека. Лицо было безмятежно-спокойным, даже каким-то по-детски довольным.

— Так это ты все затеял?

— Я не знаю, Чекан, что ты имеешь в виду.

— Это ты убил Прошкина, убил Митяя?

— Да, я, — сказал Сергей.

— За что?

— Я тебе скажу, за что я их убил. И Винта тоже я порешил.

Чекан еще раз дернулся и, превозмогая боль, сел на ковре. Выглядел он ужасно, голый, связанный, с разбитой, окровавленной головой.

— Кто ты, Муму? — спросил Чекан, слизывая кровь с верхней губы.

Как ни странно, он боялся сейчас умереть, так и не узнав, кто же его враг. Боялся этого больше, чем самой смерти. Словно бы ответ на вопрос «За что?» принес бы ему успокоение.

— Кто я? — Дорогин ухмыльнулся. — Ты слышал, Чекан, мою фамилию, но, может быть, забыл. Вот я и пришел сюда, чтобы напомнить тебе кое-что.

Чекан втянул голову в плечи, понимая, что мгновения его жизни сочтены, этот человек его не пощадит.

— Это ты мне звонил?

— Да, я, — сказал Сергей.

— Что я тебе сделал?

— Не спеши, Чекан, ты все узнаешь.

В голове Чекана судорожно забилась одна мысль: где его охранник, где Борис? Какого черта он вообще его отпустил? Быстрее бы он вернулся, тогда, может быть, у него появился бы шанс на спасение. Хотя надежда на спасение являлась призрачной. Но Чекан всю свою сознательную жизнь прожил по одному принципу: не надо умирать до расстрела, надо попытаться что-то сделать.

— Так кто же ты, Муму, кто?

— Моя фамилия Дорогин, имя — Сергей.

— Дорогин Сергей? — Чекан шевельнул губами, и его лицо стало еще более бледным.

Он вспомнил эту фамилию, вспомнил, когда шесть лет назад или больше Савелий Мерзлов обратился к нему за помощью, предложил убрать за деньги женщину и двух детей. Сам Чекан мараться не стал, послал двух своих людей — Винта и Митяя. Сейчас ему все стало понятно; и Прошкин, и Мерзлов, труп которого выловили в Волге, и Винт, и Митяй, и он, Чекан, — звенья одной цепи.