Чтение онлайн

– Тебе помочь, Олег?

– Нет, спасибо, – ответил Олег. – Но вы приходите, я уже суп разогрел, мы с вами пообедаем.

– Спасибо, я сыт, – ответил Старый, и Ирина сквозь слезы улыбнулась, потому что услышала – у нее был чуткий слух, – как Старый стал собираться в гости, мыл свою миску, потом начал переодеваться; он ценил понятие «ходить в гости», даже если это была соседняя комната за перегородкой.

Они сели за стол втроем, Ирине стало лучше, потому что у нее исправилось настроение. Она верила в жгучий отвар, и поэтому он ей помогал. Старый принес к похлебке сушеных орехов, сам собирал их и сам сушил на жаровне. Он надел новую куртку, у нее был один рукав. Олег иногда удивлялся, как человек может обходиться без руки; почти все Старый делал так, словно не был инвалидом.

– Когда в следующий раз пойдешь на корабль, – сказал он, глядя, как Олег наливает из лоханки похлебку, – обязательно принеси много бумаги. Это была роковая ошибка, что ты взял так мало бумаги.

– Я знаю. – Этот упрек Олег слышал много раз.

– Пока бумаги у нас не было совсем, – продолжал Старый, – мы отлично без нее перебивались. А тут устроили бумажный пир, я сам виноват, я даже детям в школе давал листки, чтобы они писали сочинения, но можно ли меня за это упрекнуть?

– Нет, нельзя, – успокоила Ирина, – я тебя понимаю.

– А Линда Хинд написала целую поэму о Томасе, – сказал Олег.

– Человечество привыкло передавать бумаге свои мысли, и поэтому микропленки и видеокатушки не смогли заменить бумагу. На Земле у меня есть неплохая библиотека, из настоящих книг. И она ни у кого не вызывает удивления. Так что ты обязательно принеси бумагу. Сила белого листа, на котором человек хочет выразить мысли или образы, наполняющие его, невероятна. Да и дети совсем иначе будут учиться.

– До лета еще жить да жить, – произнесла мать. Она сидела прямо, напряженно, неподвижно, чтобы не нарушить позу, вне которой ее настигала боль. – Меня удивляет, как вы все, взрослые люди, бегаете теперь к Олежке – об этом не забудь, это принеси…

– Если бы я мог дойти до корабля, – ответил Старый, – я бы лучше Олега сообразил, что надо взять. У меня опыт.

– А у меня интуиция, – ответил Олег лениво.

От горячей похлебки тянуло в сон. Они сегодня закончили вытачивать металлические части для мельницы, чтобы с теплом поставить ее на ручье. Из-за этой мельницы Олег запустил занятия электроникой, только перед сном он успевал прочесть параграф в учебнике и утром до работы ответить его Сергееву.

– В следующий раз, – заверил Олег, – притащим с корабля целый воз добра. Я же не думал, что все так быстро исчезнет.

– Оно не исчезло. Оно рассосалось на нужды поселка, – поправил Старый.

– И почти половина ушла к Эгли и Сергееву, – сказала мать, и непонятно было, довольна она этим или осуждает Эгли и Сергеева.

– Еще бы, – напомнил Олег. – У Сергеева мастерская, он все делает. А Эгли лечит.

– Я ей даже микроскоп отдал. На время, – добавил Старый. Он был горд своей жертвой.

В поселке в принципе все было общее, иначе не проживешь. Но были вещи собственные, довольно много вещей. Зеркало у Марьяны, микроскоп у Старого, книга «Анна Каренина» у матери. Не говоря уже об одежде или посуде. Из-за того, что были собственные вещи, иногда происходили казусы. Например, зеркало было только у Марьяшки. Его нашел на корабле Олег, карманное круглое зеркальце, а потом, уже на обратном пути, подарил Марьяне. Зеркало оказало огромное влияние на жизнь поселка. Раньше люди себя не видели. Других видели, а себя нет. Разве только в луже или в пленке окна. А зеркало сказало людям правду, и чаще всего грустную правду. Ведь взрослые помнили себя с тех времен, когда было много зеркал. А тут они увидели, как изменились, постарели и подурнели. Молодые же вообще себя не видели раньше. А тут надо было сформировать к себе отношение. Марьяна, например, мнение о себе изменила к худшему. Когда она увидела в зеркальце скуластое обветренное лицо со впалыми щеками, с острым подбородком и треснутыми губами, все в синих точках от укусов перекатиполя, и два больших шрама на шее, то поняла, что она урод и никому никогда не сможет понравиться. Она даже не заметила своих больших серых глаз, длинных черных ресниц, пышных и упругих волос, обрезанных коротко и не очень ровно. А вот Лиз, наоборот, решила с помощью зеркала, что она очень красива, почти как Анна Каренина. Она стала носить косу, а потом черной сажей намазала себе ресницы, чтобы быть еще красивее. Именно Лиз украла у Марьяны зеркало. Она просто жить без него не могла. Марьяна давала зеркало другим – а желающих поглядеться в него было много. Лиз сказала, что зеркало потерялось. Все очень расстраивались, а дня через два слепая Кристина, которая жила с Лиз, изощренным слухом уловила, что Лиз прячет зеркало. Она начала бить Лиз сухими кулачками и плакать от обиды, что Лиз такая плохая, а потом заставила ее отнести зеркальце Марьяне и во всем признаться. Лиз зеркало отнесла и сказала, что нашла его в щели, за кроватью. А на следующий день Кристина, сидевшая у своих дверей, окликнула пробегавшую мимо Марьяну:

– Лиз вернула тебе зеркало?

– Спасибо, да.

– И сказала, что она нарочно не хотела его возвращать?

После короткой паузы Марьяна ответила:

– Да, сказала.

Кристина поняла, что Лиз ничего не сказала. Но больше никто об этом не разговаривал…

Олег положил всем каши. Старый посыпал кашу орешками. Олег принес сладкий сироп, в этом году сироп был очень вкусный, потому что Вайткус добавлял в него яблоки.

– Мне хочется верить, – произнес Олег, – что мы починим связь. И тогда не нужно будет тащить оттуда вещи. Я как вспомню сейчас, чего нам стоило эти сани до поселка дотащить, умереть можно.

– Мы должны предусмотреть все варианты, – сказал Старый. – Разумеется, рано или поздно нас найдут. Но мы должны быть готовы к худшему.

– Мы всегда готовы к худшему. Хуже некуда, – бросила Ирина.

– Не зарекайся, – сухо улыбнулся Старый.

– Жалко, что планетарные катера разбились, – проговорил Олег. – А вездеходы по горам не пройдут. Но я думаю, если со связью не получится, мы с Сергеевым запустим планетарный катер.

– Хорошо бы, – вздохнул старик. – Но это потребует нескольких походов к кораблю.

– А может быть – мы с Сергеевым это обсуждали – два или три человека останутся на корабле на зиму.

– Это исключено, – отрезала мать. – Я никогда этого не допущу.

– При условии, что будут отопление и свет.

– Температура у перевала зимой падает градусов до шестидесяти мороза, – напомнил старик. – Не тешься пустыми мечтами. Я конкретен в моих запросах. Кипа бумаги, вот и все.

– Если бы хоть какой-нибудь транспорт, – вздохнул Олег, наливая сироп в кашу. – Хоть маленький самолетик.

– Мы вынуждены идти по тяжкому пути, пройденному человечеством, – ответил серьезно Старый. – Сначала изобретем колесо.

– Колесо нам почти не нужно, – ответил Олег. – В лесу нет дорог. Вот если бы было два поселка…

– Колесо уже было изобретено, и у нас есть телега. Теперь бы паровую машину.

– Мы с Сергеевым сделаем котел. Мы уже придумали. Из клея.

– После парового котла мы изобретем… воздушный шар, – улыбнулся Старый.

– Я думал о воздушном шаре, – признался Олег. – Я много раз думал о воздушном шаре. Почему не сделать воздушный шар?

– В тебе говорит заблуждение человека, который никогда не делал воздушных шаров, – сказал Старый. – Для того чтобы поднять хотя бы одного человека, шар должен быть громадным.

– Ну, насколько громадным?

– Метров тридцать высотой. Это можно подсчитать. И второе – шары наполняются гелием или водородом. Где ты это достанешь?

– Вы же сами рассказывали, что братья Монгол…

– Монгольфье.

– Братья Монгольфье поднимались на шаре, наполненном горячим воздухом.

Олег подошел к печке и подбросил поленце. Оно сразу запылало голубоватым жарким пламенем. Отблески заиграли на лицах.

– У них была специальная горелка. И топливо.

– Какое? – спросил Олег.

– Ну, уж по крайней мере не дрова.

– Я лягу, – сказала мать. – Помоги мне, Олежка.

Старый успел первым, он подвел мать к постели и уложил ее.

– С топливом можно придумать, – проговорил Олег, глядя в огонь. – И горелку мы сделаем.

– Ты всерьез это замыслил?

– Совершенно серьезно. Если подняться к перевалу на воздушном шаре, это будет громадная экономия времени и сил. Хотя бы подняться. А может, и спуститься. Или сделать два шара, три шара. Один для людей, другой грузовой.