Чтение онлайн

– Ой, Милый, дело вот в чем. – Она положила шесть яиц в ели теплую воду кастрюли. – Любовь везде. Любовь – это мир, мир – это любовь и его познание проходит сквозь призму познанного любимого человека, вследствие чего душа очищается, происходит очищение ощущениями познания, сензокатарсис. То есть картина мира – увиденное сквозь Любимого.

– А любовь, как ты думаешь, очищение?

– Да. Безусловно. Любовь – наивысшее просветление, очищение духа и телесной оболочки.

– А после?

– А после вселенское познание. Познавшим весь минимум в максимуме доступно познать весь максимум в минимуме.

– Большого в малом, в малом – большого, - дополнил Олег и передал ей очищенные овощи.

– Угу.

Спустя некоторое время Диметра проткнула ножом одну из картофелин:

– Смотри-ка, а картошка сварилась уже. Открывай пока горошек, а я все почищу и порежу.

Диметра взяла большую миску, порезала отварное куриное филе, картофель, половину соленого огурца, два яйца, немного репчатого лука, посолила, добавила горошек и хорошо перемешала большой ложкой, после чего положила часть в небольшой салатник, заправила майонезом и отдала Олегу отнести в комнату.

– Если креветки останутся, то давай яйца нафаршируем? – предложил он.

– Сейчас посмотрим, зай.

Диметра открыла банку очищенных креветок в рассоле, порезала в небольшую миску два яйца, добавила кукурузу, потерла чуть-чуть свежего огурца и положила три ложки креветок и повторила то, что и с Оливье.

– Вот, как ты и хотел, остались! – очистила и порезала вдоль четыре яйца она.

Потом выложила остальные креветки из рассола, смешала с резаными мелко желтками яиц, майонезом и заполнила получившимся половинки белков, полив каждый сверху еще немного майонезом и положила по несколько листочков петрушки сверху.

– Блин, глядя на все это я жутко проголодался! – сообщил Олег, открывая лоточки с нарезкой колбасы, бекона.

– Да я тоже! Пора курицу ставить!

Диметра одела курицу на подставку, натерев ее приправой. Она поставила ее в нагретую духовку и соответствующе установила таймер.

– Ну что, пойдем пока по холодненькому ударим, заинька?

– Пошли!

Шампанское охлаждалось на балконе на момент встречи нового года. Пока Диметра зажигала стоящие на столе свечи, Олег открыл напиток богов – Мартини Бьянко – и налил Диметре, сидящей по другую сторону стола напротив него, две трети стакана, после чего налил себе.

– Ну, с наступающим!!! – стукнулись они.

Приятная теплота слабого алкоголя разлилась по желудку.

– Ты просто мастер салатов, - прожевав похвалил он.

– В их приготовлении-то ничего сложного и нет, - покраснела Диметра.

– В них нет – есть в хозяйке.

– Олежек, ну прекрати. Ты меня смущаешь!

– Давай теперь выпьем за нас! За то, чтобы одиннадцатый год наших отношений был ярче прошедших десяти. – Олег поднял стакан.

На часах было без одной минуты двенадцать, телевизор показывал куранты, отсчитывающие последние секунды уходящего года. В этот момент оба они загадывали желание, твердили его неустанно мысленно. Олег был наготове открыть холодное шампанское и когда часы на его руках, ее и телевизионные возвестили о начале нового года.

– С новым годом!!! – прокричали они друг другу почти в один голос, стукаясь переполненными бокалами. Хрустальный звон разносился по комнате.

Последующее запомнилось смутно. Среди трех пустых бутылок из под шампанского Олег вырулил к дивану, рухнул к сидящей рядом Диметре.

– Спасибо, Любимая, за все. Я так наелся. Курица была просто обалденно сочная, с хрустящей кожей!

– Не за что, зай, - таким нетрезвым тоном ответила она. – Видишь, рассвет уж близко. Доведешь меня до нашей спальни?

– А как же!

Качаясь, Олег обнял ее и оба пошли в спальню. Первым рухнул он. Рука Диметры с трудом попала на выключатель, вскоре свет озарил всю комнату, она сняла с себя всю одежду, после чего попыталась проделать то же самое с Олегом. Расстегнуть и снять рубашку было легко как носки, а вот семейники отдались с трудом. Несмотря на кружение тела, уходящий пол из под ног, она развесила на стул его одежду и аккуратно, чтобы не пасть придерживаясь за стену, пошла выключать свет. В это время Олег с закрытыми глазами искал ее рукой в постели. Рассветный мёд плавным воском втекал в окна, разливаясь светом по всей комнате, мягким, ласкающим, имеющим свой запах – запах рассвета, подобно зернам знания разбросанный по воздуху. Столь же аккуратно Диметра проделала путь обратно, легла, но спать не хотелось – рассвет будто гипнотизировал за ним наблюдать. Она легла на бок и смотрела в окно. Олег придвинулся и обнял ее. Спиной чувствовать тепло его тело, вдыхать его запах, вслушиваться в его дыхание – величайшее счастье на земле. Ей представился американский значок recycle, где любовь и есть рецикл – бесконечный круговорот передачи энергии друг другу. Диметра закрыла глаза.

– Меня трясет и не могу сдвинуться с места, - скороговоркой проговорила Диметра ответившему на телефонный звонок Олегу.

– Ты только не волнуйся, - релаксирующе прозвучал его голос почти перед завершением звонка. – Я приеду за тобой.

Она стояла у бетонных ступеней, скованная беспричинным страхом настолько, что невозможно было сдвинуться с места. Прохладный весенний воздух проскальзывал по лицу, теряясь где-то у бетонно серых стен. Вскоре, на фоне непроглядной темноты, появилась энергетично мощная фигура Олега.

– Ну что ты? – Он подошел к ней и ощупал руки, ноги как родители ощупывают детей, после чего обнял, ощутив резкую дрожь ее тела. – Зай, с тобой все в порядке?

– Нет, - ели ответила она.

– Ладно, пойдем потихоньку, - успокаивал он. – Ну вот, пошли, мы уже не далеко от дома.

На протяжении всей дороги он не отпускал ее руки и дома, зашедши первым и раздевшись, он снял и с нее верхнюю одежду, после чего не выпускал ее из своих объятий часами. Чувствуя ее более-менее успокоенность он зачесал руками ей волосы назад и, направляясь к ящикам письменного стола, заключил:

– Ну вот, Милая, тебе уже лучше. Садись на диванчик.

Она, покорно повинуясь, села, кивнув головой.

– Смотри, что у нас есть! – Он достал с желтой этикеткой пузырек с каплями и сел рядом с ней.

Положив ногу на ногу на боковину дивана она легла на его колени, улыбнувшись в ответ открыла зубами пузырек капель и медленно инстиллировала их себе в нос: сначала в правую ноздрю, потом в левую. Разлившаяся по дыхательным путям и попавшая в рот горечь вещества дала незамедлительную реакцию. Ее напряженное тело сразу же обмякло, наполненные страхом мысли приобрели характер бессвязности при приливе, хотя это слово не очень уместно. Приливами она страдала: без причин ее в любое время прошибало потом, бледнело лицо и холодели руки. Часто после прилива мог наступить ни чем не мотивированный страх. А что, что происходило сейчас, было сродни волне, добро и заботливо укрывающей ее от всего ужаса реальности.

Теплыми и сильными пальцами Олег утонул в ее волосах. Он видел снижающуюся дрожь ее тела, становящиеся размером с копеечную монету зрачки и теряющий точку взор.

– Ц-ц-ц. Тихо, моя Радость, - гладил он ее по голове. Моя ты Милая, все пройдет. Все будет хорошо.

– Курица не мокрая? – Спросила она, сев чтобы не уснуть и протянув ему капли.

– Да я смотрю, тебя уже вставило, - засмеялся он. – Нет уж, спасибо. Я лучше пивка – не хочу в каждом незнакомом лице видеть твое.

На самом деле она спрашивала о том, не кончилось ли курево. При опьянении каплями речь становилась со стороны бредовой при том, что опьяненный человек чувствует, что спросил правильно и если собеседник в той же стадии, то беседа становится полной веселья и радости, выглядящая со стороны как полностью бессмысленный разговор двух шизофреников. Олег имел в виду побочный эффект, который может держаться после приема капель две-три недели. Внезапно возникающие зрительные галлюцинации имели эффект шибки узнавания лиц – Олег или Диметра в моменты разлук часто видели в лицах прохожих друг друга или даже давно умерших людей, а слуховые галлюцинации имели еще боле курьезный характер. Например, однажды Диметра спускалась по эскалатору в метро и, слыша в динамиках объявление: «Состоится турнир по настольному теннису», слышалось: «Состоится турнир по настольному пенису». Так же на штендерах виделись вовсе другие слова.