Чтение онлайн

Двести тысяч стрел. Какими бы ни были паршивыми в плане пробивной силы стеклянные наконечники, но стрел слишком много, а целей мало, так что тот незначительный процент стрел, что все же находил бреши в броне противника, сделал свое дело, особенно когда последние залпы пришлись практически в упор да еще перекрестным образом, ведь правый фланг славян, состоявший из хуже всего оснащенных доспехами воинов, также сильно отвернул еще правее, не желая насаживаться на аланские копья.

Правый фланг аланов сильно поредел, и в него влетели те самые всадники славян, что сначала находились на левом фланге, и вот они как раз имели самые крепкие доспехи, особенно это касается «гвардейской» тысячи.

Правый фланг аланов, ставший рыхлым из-за массированного обстрела, был практически мгновенно уничтожен. Копья тут уже ничем помочь не могли. В ход пошли не только стрелы, но и дротики.

Аланы, скакавшие на левом фланге, остались без противника. Они довольно сноровисто стали поворачивать коней навстречу врагу и по большому счету не успевали. Все, что они могли, это задеть и разметать самый хвост из пары сотен славян, что оказались недостаточно резвыми.

А потом на аланов обрушился новый дождь из стрел. Ведь славяне не остановились после того, как стоптали остатки правого фланга аланов, а продолжили скачку, завернув против часовой стрелки (словно желая выйти в тыл противнику и таким образом замкнуть вырисовывающийся своеобразный круг), и такая позиция очень удобна для стрельбы, если ты правша, конечно…

Стрелы летели непрерывным потоком, и это не могло не сказаться самым печальным образом. Каждую секунду на землю валилось больше десятка воинов. И особенно сильно страдали кони. Осознав, что дело дрянь, бой пошел явно не по их сценарию, аланы попытались вырваться из возникшего хоровода. И им это удалось после того, как потеряли где-то еще около тысячи воинов убитыми, но большей частью все же ранеными. И вот от пяти-шести тысяч осталась только половина. Что очень хорошо было видно как славянам, так и самим аланам.

Славяне тоже понесли в этой схватке потери, но они на общем численном фоне оказались незаметными, тем более что и в количестве тоже не сильно много, в пределах полутысячи воинов.

Аланы на своих мощных конях смогли достаточно быстро оторваться от славянской армии и сгруппироваться, тем более что Рус не собирался их преследовать до упора и дал сигнал остановиться. А то преследование могло обернуться новыми потерями, причем серьезными, если произойдет контратака. Рус не хотел доводить дело до рубки на мечах: в этом плане на аланов где сядешь там и слезешь, и численное превосходство не сильно поможет даже в погоне. На одного зарубленного противника придется отдать полтора-два своих. Прямо скажем, не самый выгодный размен, да и не нужен он Русу от слова «совсем».

«Разве что добить их сейчас, чтобы к аварам в конечном итоге не присоединились?» – подумал он, но все равно не стал продолжать погоню: потери даже один к одному для него были неприемлемы.

– Переговоры?! – предложил Рус.

На этот раз алан, что требовал от него все железо и доспехи, а он выжил, был не таким веселым, скорее наоборот, весьма грустным, ну и злым, конечно.

– Чего ты хочешь?

– Канэй хачу, да, – хмыкнул Рус. – Так и быть, отдадим взамен своих, но на этот раз один к одному, чтобы вам было на чем уехать в родные края, а не пешком домой идти. Так и быть, раненых можете с собой забрать. Им тоже коней дадим. Кони у вас еще есть, а вот с воинами беда. Но если не согласитесь на обмен, продам их всех ромеям: им рабы очень нужны, особенно из воинов, бросят их в бой против персов, и они слягут в далекой пустыне, вместо того чтобы защищать собственный дом.

Видимо, что-то в сознании аланов сдвинулось в плане сбережения личного состава, и бросать на произвол судьбы многие сотни раненых они уже не хотели, как это делали раньше, дескать так пожелали боги.

– Хорошо… – буркнул алан.

Так Рус обзавелся прекрасными конями. Он вообще подумал, что надо наладить нормальную селекционную работу и вывести более удачную породу тяжелых коней, что могли бы таскать тяжелых всадников, что-то вроде фризов. Но это уже будет на новом месте.

То, что Кий и Хорив во что бы то ни стало, несмотря ни на какие доводы, захотят отомстить, было ожидаемо. Будь Рус хоть трижды прав в своем решении, для братьев это ничего не значит: если они не отомстят, то просто потеряют лицо, а это они себе позволить не могли, ибо бездействие в таком вопросе – это в конечном итоге потеря власти. Собственно, поступок Щека и так должен был им сильно аукнуться, ведь раз один из братьев забил на данное слово, то и остальные могут поступить так же, и им требовалось его еще как-то обелить.

Вопрос в том, как и когда они отомстят? Чтобы не иметь под боком враждебно настроенных к нему людей, что в любой момент могли ударить в спину, Рус всех воинов из числа полян отправил обратно с письмом к братьям, в котором объяснял свои мотивы. Это, конечно, ничего не изменит, но все же…

Ну и помимо объяснительной еще и пану Леху отписал, а также сестре, чтобы она сосредоточила все внимание на Хориве и Кие и тщательно отслеживала их телодвижения.

Представителей других племен из полянского союза распихал по прочим сотням, но больше всего во вновь прибывшие, как постоянное напоминание братьям, что с ними станет, начни они вести себя неподобающим образом.

Братцы действительно усвоили урок и стали вести себя как шелковые. Казнь Щека также весьма сильно укрепила авторитет Руса среди простых воинов. Но это понятно, воинам в походе просто жизненно важно знать, что ими командует не слюнтяй какой-то, а жесткий и справедливый князь.

«Тут главное не перейти грань между суровой необходимостью и неоправданной жестокостью, когда начнешь казнить по поводу и без, – подумал он. – В последнем случае меня возненавидят и в конечном итоге порешат».

Но, к счастью, пока никто поводов для применения к ним жестких мер не давал.

Ильмера не подвела, и вскоре от нее пришло письмо, правда, не про действия Хорива и Кия, а про Леха. В общем, писала про то, что Лех был в ярости, обещая Русу всевозможные кары.

«По его мнению, ты должен был привезти Щека на его суд, и уже он должен был назначить наказание», – комментировала Ильмера.

– Ну, так-то он прав, – после некоторого раздумья согласился Рус. – Ч-черт…

Рус растер лицо ладонями. Ярость Леха он прекрасно понимал, ведь с его точки зрения как правителя Рус покусился на его власть как кагана-пана в судебном плане, то есть на один из основных столпов любого правителя.

Конечно, у Руса есть статус князя похода, и значит, он тоже имеет право суда, но, как говорится, есть нюансы. Одно дело – суд над простыми воинами и совсем другое – над братом. И все бы ничего, если бы не страхи и прочие фобии Леха относительно Руса, коим он дал новые поводы, словно дров в костер бросил.

«Надо бы обновить закладки, а то от такого стресса они могли и слететь…» – подумал Рус.

И тут, как по заказу, а уже кончался апрель, прибыла ладья от Леха с требованием к Русу прибыть на правеж к пану. Кочевряжиться он не стал и, оставив все дела на Славяна, благо все работало как часы и угрозы вторжения ни со стороны всевозможных кочевников (лед на Азовском море уже сломался), ни со стороны ромеев можно не опасаться. Разве что через перешеек могли хлынуть, но с этой стороны атаковать просто некому, по крайней мере пока.