Чтение онлайн

– Более осмысленные вопросы будут?

Не будут. Кто именно из нашей верхушки снабжал его информацией, мы выясним сами. Если уж срывать маску и вешать на крепостной стене некого - хотя бы вторую загадку я оставлю себе.

– Какие уж тут вопросы, - отвечает Сфорца.
– Все ясно. Ты не просто наводил Сообщество. Ты им все это режиссировал. А - нет, есть вопрос - ты им своим атеизмом тоже зубы заговаривал?

– Ну как мыслящий человек может быть настоящим атеистом?
– усмехается да Монтефельтро.
– Это противно разуму. Меня пригласили к решению проблемы - и я ее решил. Творчески.

– А...
– раздается из угла.
– тогда я беру свое желание назад.

– И в чем же состояло ваше желание?
– живо интересуется творческая личность. Ему очень хочется, чтобы спектакль, который он срежиссировал, обсуждали как можно интенсивнее.

– Я, видите ли, последние несколько дней мечтал закатать человека, рассчитывавшего эту операцию на предмет прочности, миссионером на Самоа.

– Я воздержусь. Хотя если вы выразите свое недовольство любым иным способом, это будет крайне желательно.
– Пожалуй, главное слово тут "любым".

– Я выражу, не беспокойтесь. В письменном виде и со всеми подробностями. И вам придется все это прочесть. Так нельзя работать, господин да Монтефельтро. Я знаю, что вы верите, что у вас все было просчитано и прикрыто. Я этот вид самонадеянности изучил достаточно хорошо. В зеркале, как вы понимаете.

– Договорились. Я тоже отвечу вам в письменном виде. С расписанными тремя параллельными дублирующими схемами. Ваша критика будет весьма полезна.

– Я буду очень рад познакомиться со схемой, учитывающей траекторию пули мелкого калибра, паническую реакцию человека по фамилии Деверо, личные привычки и страхи господина де Сандовала - и все прочее далее списком.

– Стрельба - это ваш личный выбор, мистер Грин.
– Интересно, это очередной псевдоним или настоящее имя?
– У вас была вся свобода выбора, которая только может быть. И у всех остальных - тоже. Поголовно. Я вчера разговаривал с моим гостем, и спросил его, понимает ли он, что его жертва была во многом напрасной и даже вредной. И синьор Васкес мне ответил, что прекрасно понимает, но это его нисколько не печалит. Он поступил так, как хотел и был должен. Так, как хотел и был должен на тот момент. По-моему, предельно разумно.

Последовать бы примеру руководства. Вбить в стену, но уже по-настоящему, на пределе. Противник, конечно, и отвечать будет в полную силу. Черт с ним. Если бы с Васкесом не работали профессионалы, его бы этим идиотским вопросом размазало по всей Лионнэ тонким слоем. Однако применение силы в данном случае совершенно нецелесообразно. Прививать рефлексы поздно, наказывать бесполезно. А санкции на другие методы не поступало.

– Господин да Монтефельтро, - в голосе Эулалио смех, и смех совершенно искренний, - вы не отвечаете за мой выбор. Но как человек, который ведет операцию - вы отвечаете за все последствия, все возможные последствия на каждом узле. Когда я закладывался на повышенную надежность - по этой цене - я не знал, что являюсь частью проекта. И действовал соответственно. Вы не обязаны были меня информировать - куратору видней, что лучше делать прямо, а что вслепую. Но вот подстраховаться вы были обязаны.

– Мы подстраховались. Я же сказал.
– Де Монтефельтро очень не любит повторять дважды.
– Вы убедитесь. То, что вы будете действовать по своему выбору - это ключевая часть проекта. В первую очередь именно вы. Ну и остальные. Представитель угнетенного населения Флоресты, синьора профессиональный управленец, учитель-народник, молодой человек из деревни, руководитель корпорации. Неплохая подборка, репрезентативная. Так что случайностей не было.

– Вот именно. То, чем вы занимались, называется "искушать Господа Бога".

– Может быть. Но все мы получили то, что заслужили. Люди могут принимать верные решения или ошибаться. Причем если их несколько сотен, как в Совете, это не защита от ошибки. Триста пятьдесят или шестеро - какая разница? И вам мог противодействовать кто угодно, так же свободно. Чем вы недовольны?
– Господин да Монтефельтро на 90% спорит сам с собой. "Внутренняя коммуникация", это нам объясняли, хоть и не на таком красивом примере. Значит, не так-то он уверен в своей правоте.

– Тем, на каком волоске висел результат для тех, кто не имел возможности выбирать, молодой человек.

– Когда на заседаниях Совета принимаются решения, подавляющее большинство тоже не имеет возможности выбирать. Я просто сделал ситуацию концентрированной.

Как, как же мне надоели самоучки и любители, пусть даже гениальные и необыкновенно везучие... я вот сейчас по-настоящему понимаю, чего так боялись в университете. Вот такого вот. Людей с широкими возможностями и полным, чья бы корова мычала, конечно, но полным же, Господи, отсутствием тормозов. А меня от него отличает только удачное стечение обстоятельств. И пять лет долбежки: "а для курсанта Щербины отдельно поясняем задание: с минимальными жертвами!"

– Я уже все понял, молодой человек. Я пришлю вам свой разбор... но разговаривать вам нужно не со мной.

– Антонио... а вы, кажется, говорите, что вас устроил бы любой результат. Ибо все его заслужили. Верно?
– Алваро. Неожиданно...

– Не устроил бы. Но я принял бы любой результат. Верно.
– Не врет. Достань я пресловутый подмененный пистолет и выстрели, он бы нисколько не удивился и не огорчился. Удивительный че... удивительное существо. На месте многих инстинктов попросту дыры. Зияющие, и веет из них вакуумом. Инстинкта самосохранения, например, нет как идеи. Оно не смелое - оно попросту бояться не умеет. И все эти дыры законопачены понятием "справедливость".

– Скажите, Антонио, а что будет, если я это все перескажу Пауле?
– Чтобы сочетать на лице смущение и стервозность, нужно быть Васкесом.

– Наверное, от меня останется мокрое место, - совершенно искренне разводит руками гость.

– Но вы это заслужили...

– Не исключено, синьор Васкес. Я и начал с того, что готов принять любую реакцию. Любую. Без сопротивления. Это один из ключевых моментов.

– Алваро, успокойтесь. Мы этому молодому человеку ничего не объясним. Он попросту забыл, что у него есть начальство. Это проходит.

– Рано или поздно это пройдет, - кивает да Монтефельтро.
– Но результаты я признаю удовлетворительными, ваши возражения готов принять, а выволочку от начальства рано или поздно получу, само собой.
– Они имеют в виду отнюдь не генерала Сообщества. Оба. Милые фамильярные люди.
– Если никого больше ничего не интересует, я, пожалуй, откланяюсь?

– Не мне, конечно, вам советовать, но вы все-таки поговорите. Попробуйте хотя бы. Или просто постарайтесь представить себе, что там думают о справедливости.