Чтение онлайн

"Эти работы — огромные концентрации намерения, но знание, которое они держат, не чисто, оно смешано с личной важностью их создателей, и только оно стоит затрат, чтобы фокусировать его через выслеживание. Пирамиды — особенно могущественные ловцы внимания. Они могут быстро приводить нас к состояниям умственной тишины, но они также могут быть против нас. Есть причина, по которой предпочтительно воздерживаться от их посещения, нежели рисковать без защиты во владениях древних видящих".

"Учитывая мои нездоровые склонности, Дон Хуан даже запретил мне ходить в музеи или в археологические места для моего же блага. Он сказал, что только в компании мага эти места являются безопасными. Однажды, бродя по развалинам Тулы, я имел действительно неприятный опыт и начал понимать, что он был прав".

"Что случилось с тобой"? — спросил я его.

"Что-то сильно испугало меня — ответил он. Я увидел, что пирамиды испускали огромные поля энергии, волнообразные, как безграничное море, которое полностью обертывало посетителей. Очень приятное состояние для некоторых магов, но не для нас".

Я спросил его, связано ли это явление только с мексиканскими пирамидами, или оно также представлено в других частях мира.

Он ответил, что твердость не является чем-то местным, она общая. Она везде, где требуется, чтобы существовало осознание. Но на земле только человеческое общество инвестирует значительную часть своей энергии в создание символических объектов, не прагматичных, исключительная цель которых состоит в том, чтобы производить состояния внимания.

"Фактически, если бы они не были экстраординарными аккумуляторами энергии, эти объекты и памятники не существовали бы. Они находятся в этом мире, но они — не отсюда. Они — агенты другой стороны, антенны второго внимания. Их проектирование и строительство во всех широтах и во все времена происходило под личным руководством неорганических существ".

В качестве доказательства он рассказал, что однажды, во время путешествия через Италию, он пошел, чтобы посмотреть известную скульптуру.

"Едва приблизившись, я был захвачен ее красотой. Я заметил, что те, кто подошли туда, могли только проектировать свои чувства к образу. Эмоциональный климат был настолько силен, что для меня не было трудно заметить, что эти чувства удлинили путь волокон к тени, которая вибрировала позади скульптуры".

"Видимо, я не был единственным, кто понял явление. Там был турист, который понял, что был атакован, он взял камень и бросил его в статую. Я зааплодировал! Эти вещи — центры фиксации человечества. Они обуславливают внимание, они связывают его".

Я заметил, что очень жалко, что наиболее великолепные создания людей фактически являлись средством для их фиксации.

Карлос ответил, что я смотрю на вещи другим способом. Он утверждал, что проблема не в тех памятниках, не в намерении, которое дало им существование, и даже не в неорганических существах, которые используют их как ловушки, а в нас непосредственно.

"Эти работы принадлежат другой возможности внимания. Они имеют способность перемещать точку сборки, и это дает отдых нашей фиксации. Но нет ничего более навязчивого, чем второе внимание, и питание его безграничным энтузиазмом может поместить нас в состояние полного энергетического подчинения".

"Однако это не подразумевает, что нет возможности бороться с этими местами. Есть два пути, посредством которых мы можем противодействовать грузу их намерения: уйти в сторону от них или культивировать безупречность".

"Воин способен выйти невредимым из любой мыслимой ситуации. Когда мы сокращаем связи с нашей человеческой формой, что-нибудь внешнее уже не может затронуть нас. Тогда памятники древней Мексики раскрываются во всем их блеске и, в то же самое время, они попадают в их истинное место: место безмолвного понимания".

В последующие после нашей первой встречи месяцы я оказывал Карлосу помощь на его конференциях и читал его книги. Прошло немного времени, и магия его учения начала привлекать меня собственной силой.

В этой ситуации я столкнулся с дилеммой, через которую, я предполагаю, проходит каждый изучающий магию: с одной стороны, я мог анализировать странные идеи магов в свете академического знания, ассимилируя только то, что я мог понять и проверить. С другой, всегда была возможность принять слова Карлоса буквально, временно отвергая мои предубеждения до тех пор, пока я не смогу проверить это на собственном опыте.

Когда я сообщил ему о моей дилемме, он был счастлив, сказал мне, что эти два варианта, о которых я думал, имеют важную общую точку: практику. Так что не имеет значения, какой из них я буду предпочитать всякий раз, если я буду несгибаемым в моих намерениях.

Я попросил у него дополнительные объяснения, чтобы лучше усвоить его постулаты, но он прервал мои слова жестом:

"Воин не закапывается в знание, — сказал он мне. Он не занимается расспросами, он не сдается чувству непонимания. Когда он хочет знать что-то, он испытывает это".

Я попросил его обратить внимание, что слово "опыт" имеет различное значение в зависимости от того, кто произносит его. Для него это был способ столкновения с жизнью, а для меня — потребность понимать явления на интеллектуальном уровне.

Я заметил, что Карлос подавил ироническую улыбку. Очень любезным тоном он объяснил мне, что знания и упражнения магов не трудны для понимания и самостоятельной практики. Причина того, что они кажутся сумасшедшими, это тот факт, что они были разработаны чужой культурой и для людей с другим пониманием мира. Он приписывал мое изначальное недоверие моему рационалистическому воспитанию, а не какому-либо препятствию энергетического порядка.

Он добавил, что современная наука не способна проникнуть в учение толтеков потому, что она не имеет соответствующей методологии, а не потому, что принципам мага и ученого свойственна внутренняя несовместимость.

"Несмотря на все свои добрые намерения, эти исследователи неспособны, переместить свои точки сборки. В этом случае как они могут понять то, о чем говорят маги? "

"Недостаток энергии — серьезный барьер между обычным человеком и магом, потому что без необходимой силы подтверждение явлений магии невозможно. Это — как будто два человека пытаются общаться на различных языках. Вообще, маги проигрывают в этой области общения. В старые времена людям угрожали потерей их души, если они будут слушать мага; сегодня современному человеку говорят, что его видение ненаучно".

"Правда в другом. Практика принципов воина далека от того, чтобы нанести вред нашей умственной ясности, и она дает ценные инструменты для управления знанием. Эти принципы, будучи направлены на достижение энергии, широко используют два научных подхода: опыт и проверку".

"В противоположность тому, что думают многие, необходимость подтверждения не исключительна для западной культуры, это — также императив в традиции толтеков. Нагвализм, как идеологическая система, базируется не на догмах, а на личном опыте поколений практиков. Было бы абсурдно полагать, что все эти люди в течение тысяч лет доверяли простым небылицам."