Чтение онлайн

— Наташка потом и рожала у нее. Руки в родзале целовала: Дарья Александровна ей ребенка спасла — там двойное тугое обвитие было…

— А что насчет семьи, — поспешил сменить направление разговора Димка, — муж, дети?

— Да какое там! — рассмеялась Клавдия Архиповна. — Она за своей работой замужем. Задерживается постоянно, на все праздники дежурит — какому мужику такое понравиться, будь она хоть трижды раскрасавица! Родители вроде здесь живут, слышала, она с кем-то из наших договаривалась отца в ортопедию положить. А так, вообще, мало про нее знаю, — с сожалением добавила медсестра. Видно было, что все про всех знать — это ее основная работа, и ей прям неловко было, что она с ней не в полном объеме справляется…

— Спасибо вам огромное, вы и так много мне рассказали. Может, телефончик знаете? — с надеждой спросил Дмитрий.

— Знаю, как не знать, — лукаво усмехнулась медсестра. — Только ты меня не выдавай. Сейчас принесу.

Пока Димка записывал номер в телефон, Клавдия Архиповна допивала чай, поглядывая на него поверх кружки. Вдруг резко поставила кружку на стол, чуть не расплескав остатки чая. Охнула, уставившись на Димку расширившимися глазами.

— Что такое? Неужели по ошибке выдали мне служебные тайны? Не бойтесь, я — могила, — попытался пошутить Дима.

— Слушай, вот ты сейчас спрашивал меня, я тебе рассказывала, и поняла вдруг все!

— Что все?

— Да неправда это все, про лесбиянку! Точно, неправда! Поняла, почему она такая.

— И?

— Слушай, — у Клавдии Архиповны глаза горели прямо-таки охотничьим азартом. — Обидел ее кто-то крепко. Мужик какой-то. Ну, поматросил и бросил. А она знаешь, какая гордая. Вот с тех пор всем мужикам и мстит. Точно.

Клавдия Архиповна удовлетворенно откинулась на спинку стула и мечтательно добавила:

— В «Неразделенной любви» у Сапфиры так же было.

Димка не знал, плакать ему или смеяться.

Позже, возвращаясь домой, Дмитрий подумал, что в версии Клавдии Архиповны, возможно, и есть рациональное зерно. Даже несмотря на то, что рождена версия распаленной просмотром бредовых сериалов фантазией немолодой женщины, это не меняло двух непреложных фактов, осознанных Тихомировым по итогам беседы с Клавдией Архиповной. Во-первых, чем больше он узнавал про Дашу, тем больше она ему нравилась. Никогда раньше Димку не привлекали такие жесткие, принципиальные, до упора стоящие на своем, не считающиеся с авторитетами, чужим мнением и приличиями женщины. Но Дашин профессионализм и преданность делу, а также чисто человеческая порядочность (в правдивости рассказа Клавдии Архиповны Димка нисколько не сомневался), глубоко импонировали ему. А уж в сочетании с ее внешними данными коктейль получался просто убойный. Ну, а во-вторых… Во-вторых, возможности понравиться ей он не видел. Пока.

Решение пришло тогда, когда Дима меньше всего этого ожидал. И был не готов. Или чересчур готов — зависит от того, с какой стороны посмотреть.

Осень в «ТрансОйлКомпани» была порой «спелого винограда». А именно, попоек по поводу дней рождений руководителя и топ-менеджеров компании. Начиналось все это безобразие в середине сентября днем рождения Женьки Тымченко, финансового директора. Женька, спортсмен и примерный семьянин, имел одну своеобразную привычку: напиваться один раз в год. На свой день рождения. Но вдрызг. В дымину. В лоскуты. Поэтому измывательства над бесчувственным телом именинника были фирменным знаком данного мероприятия. Не стал исключением и этот год. Мирно спящего в своей тарелке Женьку украсили куриными косточками — напихав их в его густые кудрявые волосы, а так же между носом и сладко оттопыренной верхней губой, и даже в карман рубашки. Затем следовал день рождения главвбуха Гали Жихаревой. Поскольку здесь правили бал дамы, мероприятие сие имело хоть какой-то покров приличия. Апогея гульбища достигали в начале октября, когда с интервалом в пару дней отмечали дни рождения big fucking boss Эдуард Владимирович Державин и глава юридической службы Дима Тихомиров. И лишь самые стойкие доживали до мероприятия для настоящих мужиков — дня рождения главы службы безопасности Руслана Тураева, по прозвищу «Годзилла», с его непременными атрибутами в виде выезда на стрельбище, бани и курения анаши под занавес.

Поэтому сидевший за барной стойкой арендованного в честь дня рождения босса ресторана Дима был определенно «готов». Так же, как и сидевший рядом Эдаурд. Впрочем, Эдуард был «готов» даже больше. Потому что, отбросив свою обычную сдержанность вместе с галстуком, жаловался Димке на жену.

— Блин, я уже не знаю, что делать, — простонал Эдик, перекатывая между ладонями стакан с каким-то неимоверно вонючим и дорогим торфяным виски. Дегустировать под занавес празднества всякую дорогущую алкогольную экзотику, наутро отпиваться зеленым чаем и спорить, кому хуже — это тоже была одна из традиций. — Лучшая частная клиника города. Оборудование всякое современное. Я им под это дело какой-то хитрожопый аппарат УЗИ купил. Врачи прыгают вокруг нее только что не с бубнами. А ей там, видите ли, некомфортно! У нее, понимаешь, контакта нет с врачом! Ей рожать через неделю, а она мне заявляет, что в «Юнону» больше не пойдет!

— Куда не пойдет? — Димка соображал уже весьма туго.

— «Юнона плюс». Клиника так называется.

— Юнона плюс кто?

— Хорош прикалываться. Вот скажи, что мне с ней делать? — вопрос, был, конечно, риторическим. Эдуарду в здравом уме в голову не пришло бы спрашивать у красавчика и убежденного холостяка Димы Тихомирова практического совета, как образумить непослушную беременную жену. Ну, так то в здравом.

Димка, лениво крутившийся до этого на барном табурете, замер. Мысль, пришедшая в голову, показалось ему смелой, неожиданной, да что там, просто гениальной! У него даже в голове прояснилось. Он повернулся к понурившемуся Державину и сказал:

— А ты знаешь, у меня, кажется, есть решение твоей проблемы.

Эдик усмехнулся:

— Парень, ты офигенный юрист, и я совершенно уверен, что у тебя есть решение для любой из моих проблем, — он поднял голову и посмотрел на Димку грустным и измученным взглядом. — Но здесь ты бессилен.

— Нет, правда, — Димка физически чувствовал, как трезвеет. — Я знаю одного отличного доктора.

Эдуард расхохотался.

— Тихомиров, если ты трахнул какую-то студентку из мединститута, это еще не дает тебе права говорить, что ты знаешь хорошего доктора.

Дима даже не обиделся.

— Это действительно хороший доктор. И я ее не трахал, — вздохнул и с сожалением добавил: — Даже не целовал.

— М-м-м, это характеризует ее с самой лучшей стороны, — Эдуард перестал смеяться. — Ну, давай, выкладывай.

— Да так, случайно пересеклись — у знакомого жена у нее рожала, — соврал Димка. — Работает в обычном роддоме. О ее одержимости работой там легенды ходят. Профессионал высочайшего уровня. На беременных оказывает магическое воздействие — я сам видел. Смотрят ей в рот, слушаются беспрекословно и молчат в тряпочку. Хочешь, сам справки наведи.

— Может, и наведу. А «молчат в тряпочку» — это хорошо, — мечтательно сказал Эдик. Потянулся до хруста в плечах и вынес вердикт: — Ладно, давай телефон, хуже не будет.

Сидя в ординаторской, Даша Медведева занималась своим самым нелюбимым делом — заполняла истории болезни. Впрочем, нелюбовь — нелюбовью, а делала она это качественно, скрупулезно и педантично, собственно, как и все, что касалось работы. Сложности добавлял тот факт, что в голове Даша пыталась параллельно переводить то, что пишет, на немецкий язык. В последнее время в поле зрения Дарьи попалась пара интересных работ на немецком языке, которые не были пока переведены на русский. А немецкий давался ей с большим трудом, за исключением ругательств — те запомнились сразу и намертво. Их-то и бормотала под нос, сражаясь с заковыристой немецкой грамматикой. И именно поэтому, отвечая на звонок на сотовый, вместо «Алло?» или «Слушаю» ляпнула «Guten Tag!». По ответной тишине поняла, что сказала что-то не то и исправилась: «Алло?»

— Здравствуйте! — женщина явно пыталась замаскировать удивление в голосе. — Могу я слышать доктора Медведеву?

— Это я.

— Еще раз здравствуйте. Меня зовут Державина Дина. Мне посоветовал обратиться к вам Дмитрий Тихомиров.

— Не знаю такого, — тут Даша не покривила душой. Не то чтобы она забыла высоченного широкоплечего красавца с тяжелым взглядом. Но очень хотела это сделать. А до поры до времени просто задвинула воспоминания о нем на самое дно памяти. И поэтому не соотнесла названную ее собеседницей фамилию с кареглазым мачо, которого она так стремилась выкинуть из головы. Да и пара недель, прошедшая после их последней встречи, выдалась весьма напряженной. Впрочем, по-другому у нее редко получалось.