Чтение онлайн

«Оккупанты — уезжайте в Россию!» Вторая листовка в этом месяце.

Действительно, не зря говорят, что если Бог хочет наказать человека, он прежде всего отнимает у него разум. Неужели те, кто это разбрасывает по почтовым ящикам, не понимают, что кое-кто пользуется подобными лозунгами лишь для того чтобы прийти к власти. Разделяй и властвуй. Или, наоборот, они всё отлично понимают. Да и какой я им оккупант? Я хоть и русский, но родился в Прибалтике. Да и могилы предков здесь.

От дома Сергея до редакции было пару шагов, но он все же решил ехать на машине, а заодно ее заправить. Едва он подъехал к перекрестку, как мимо него, на запрещающий свет светофора, промчался бронетранспортер. На его броне развевался красный флажок. Чертыхнувшись, Николаев едва успел нажать на тормоз, чтоб избежать столкновения.

«Что они, совсем обалдели, гоняют по городу, как сумасшедшие? Вот из-за таких придурков и начинаются межнациональные конфликты».

Возле входа в редакцию Сергею попались навстречу две молоденькие корректорши. Они подскочили к нему и наперебой пытались сообщить, что вышли из дома с красными флажками в кармане и с комсомольскими значками.

Николаев удивленно пожал плечами и спросил:

— А мне какое дело, с чем вы ходите и что носите в карманах?

— Ты еще не знаешь?! — разом воскликнули девушки.

— А что надо знать? Извините, меня редактор ждет, — отмахнулся от них Сергей и скрылся за дверью. Интересно, чего это они сегодня набросились на него, между ними никогда не было дружеских или приятельских отношений. Особенно после его увольнения.

Секретарши в приемной не было. Николаев направился прямо в кабинет редактора. По всему помещению валялись какие-то бумаги. Эдмундас Казимирович стоял возле своего стола и складывал в картонные ящики папки с рукописями и документами.

— Что это вы делаете? Уезжаете? — спросил Сергей вместо приветствия.

— С Луны свалился? В Москве переворот, танки на Красной площади.

— Какие танки? Я вчера выехал из Москвы и никаких танков там не видел.

— Новости надо слушать. Самый настоящий переворот. Послушай, — редактор кивнул на радио.

Сергей только сейчас обратил внимание на включенный на полную громкость приемник. Русский диктор Би-би-си возбужденно говорил о том, что с минуты на минуту может начаться штурм «Белого дома».

— Откуда в Москве появился «Белый дом»? — спросил Николаев.

— Дом правительства на набережной. Ты бы не этим интересовался. Самое лучшее, что я сделал бы на твоем месте, это побыстрее свалил отсюда. Под этот шумок здесь могут кого угодно зашибить. Ты надумал на Москву меняться?

— Да вы что? Там же переворот.

— Переворот этот рано или поздно закончится, а тебе все равно отсюда надо сваливать. Разворошил осиное гнездо, задел интересы высокопоставленных людей, да еще начал выступать по поводу защиты прав русскоязычного населения. Тебе этого не простят, не надейся. Это не директор антикварного магазина, эти, если ты здесь останешься, тебя из-под земли достанут, от них не спрячешься. Подумай. К тому же в Москве с изданием твоих повестей и рассказов будет полегче. Сейчас, как видишь, здесь основной упор делается на национальных писателей и на латышский язык. Я сам хоть и литовец, а не русский, и родился здесь еще до сорокового года, но уже заявление об уходе подал.

— А раньше не так было? В Литве печатали почти все, а здесь не издано ни одной повести. Хоть и язык я знаю не хуже латыша. Да и причем здесь русские? Ведь здесь заправляли всем их национальные кадры.

— Дело же не в этом. Просто, дорвавшиеся до бесконтрольной власти местные номенклатурщики прекрасно понимают, что сейчас на национализме можно сделать огромные бабки. Можно все разворовать и, пока не взяли за задницу за их коммунистическое прошлое, свалить за границу. С деньгами их везде примут, а этот народ, что здесь живет, так и останется ни с чем.

— Это точно. Ладно, скажите кэпу, что я согласен. Машина его мне тоже понравилась. Но только после того, как эта заварушка с переворотом закончится. А вы куда хотите отсюда уйти, Эдмундас Казимирович?

— Предлагают одно место, по старой памяти, в коммерческой структуре. Не буду пока говорить, чтоб не сглазить. Ладно, не мешай, мне еще кое-какие свои бумаги убрать надо. Военные обещали на совещании в горисполкоме, что захватят все телефонные узлы, типографии и редакции газет. С минуту на минуту ждем десантников. Сам знаешь, в последнее время мы слишком много горячего материала печатали, в том числе и твоего. Некогда даже сжечь, чтоб от греха подальше.

Николаев пододвинул к себе телефонный аппарат.

— Надо позвонить Володьке Сокову, он всегда был в курсе всех политических событий.

— Кому? — прекратив перевязывать коробку с документами, просил главный редактор.

— Сокову.

— Ты чего? Он же погиб тогда, в восемьдесят девятом, когда в вас стреляли.

— Как погиб? Но я же помню, он приходил ко мне в больницу, — потерев лоб, удивленно произнес Николаев.

— М-да, — покачал головой Эдмундас Казимирович, — человеческая память с каждый из нас может сыграть злую шутку. Правда, ничего странного я в этом не вижу, ты почти месяц пролежал в реанимации под капельницей. Думаю, за это время ты мог со всеми архангелами встретиться. Ты на машине?

— Да.

— Тогда поможешь мне перевезти все эти ящики в одно место. Только сначала забеги в бухгалтерию. Я тебе начислил немного за те две статьи, что ты написал за Александра. Получи, пока кассир еще не ушла. Я всех отпустил по домам, а то неизвестно, что здесь начнется через пару часов…

— Теперь сверни направо, и в подворотню.

Николаев въехал через арку дома в небольшой закрытый со всех сторон дворик. К ним навстречу бросился мужчина с куцей бородкой.

— Давайте быстрей, — крикнул он и, открыв заднюю дверцу «Жигулей», схватил одну из перевязанных бечевкой пачек с документами.

Сергей помог перетаскать коробки в какой-то сарай. Мужчина закрыл сарай на огромный амбарный замок и вручил ключ главному редактору.

— Эдмундас Казимирович, вас подвезти? — спросил Николаев.

— Нет, мне еще надо будет зайти кое-куда. А ты лучше езжай-ка домой, отдохни, отоспись после дороги и не высовывайся на улицу. Давай. Зайдешь как-нибудь, если меня сегодня десантники прямо здесь, возле этой стены не расстреляют.

По дороге домой Сергей с трудом нашел работающий магазин. Продавщицы собравшись в кучку, обсуждали последние новости. Купив кофе и черствый батон, Николаев направился к себе. По дороге ему несколько раз приходилось останавливаться и, прижавшись к обочине, пережидать, пока мимо не проедут колонны бронетранспортеров.

Дома он первым делом поставил чайник и включил телевизор. По всем работающим каналам транслировали классическую музыку. На плите засвистел чайник. Сергей приготовил себе кофе, принес на кухню радиоприемник и нашел одну из западных радиостанций, передававших на русском свежие сообщения из Москвы. Похоже было на то, что август 1991 года народ запомнит надолго. Николаев прошелся по всем диапазонам, но, кроме истерических репортажей, практически повторявших одно и то же, не нашел ничего нового. По радио сообщили, что по первой программе должны передавать пресс-конференцию с членами государственного комитета по чрезвычайному положению. Николаев взял чашку с кофе и перешел в комнату к работающему телевизору.