Чтение онлайн

— Ну как вам не стыдно, — Алексей приложил руку к груди, — от чистой души. Мы же знаем друг друга не один год. Поверьте моему честному слову…

— Твоему честному слову, — вдруг заржал Жеребцов. — Ну, ты артист!

Свет в зале вдруг погас, остались гореть только небольшие лампы на столах, заиграла музыка, и на сцену выпорхнули слегка прикрытые живописными лохмотьями танцовщицы.

— Ладно, — махнул рукой господин Жеребцов и убрал в карман коробочку с часами, — давайте лучше жрать и расслабляться, а то у меня от этой политики скоро завороток кишок будет.

Вакулов наклонился к своему собеседнику и что-то сказал, тот утвердительно кивнул головой. Громкая музыка заглушила последние слова Алексея, хотя Николаев особо и не прислушивался, ему уже было не до этого, хороший коньяк попал в кровь, а девочки на сцене начали скидывать детали своего скромного туалета.

Выйдя из зала ресторана, господин Павлов направился в туалет. Там он вымыл с мылом руки и вытер их своим носовым платком. В туалетную комнату вошел молодой человек, тоже встал возле огромного, во всю стену зеркала и начал причесываться.

Толстяк покосился на него и скрылся в одной из кабинок.

Поправив галстук-бабочку, молодой человек вынул из кармана черные перчатки и, продолжая любоваться своим отражением в зеркале, натянул их. После чего он достал из кобуры под пиджаком пистолет с глушителем, щелкнул затвором и медленно прошелся вдоль кабинок. За дверью одной из них, в которой только что скрылся собеседник Вакулова, было слышно учащенное дыхание и крякающие звуки. Молодой человек ногой распахнул дверцу. Скрючившийся на унитазе толстяк удивленно поднял голову и открыл было рот, но, увидев направленный на него пистолет, вдруг осекся на полуслове.

— Вы хотели что-то сказать?

Господин Павлов замотал головой, его широко открытые от ужаса глаза готовы были вылезти из орбит.

— Вот и хорошо, — молодой человек приставил ствол пистолета к его лбу и плавно нажал на курок.

Раздался чмокающий звук. Голова толстяка дернулась, и на белой кафельной стене расползлось большое красное пятно.

Убийца бросил пистолет на пол кабинки, закрыл дверь, затем повернул ручку вверх и резко дернул ее на себя. Вырванная вместе с шурупами, она оказалась у него в руке. Бросив ручку в урну, молодой человек повесил на дверь табличку с надписью «Ремонт» и вышел из туалета.

В фойе было пусто, из зала ресторана доносилась музыка. Убийца спокойно вышел на улицу, сел в поджидавшую его черную «Волгу» и через сорок минут езды по окружной дороге и ночному городу вышел возле обычного многоэтажного московского дома.

Отъезжая, «Волга» мигнула два раза фарами, и из стоявших у обочины «Жигулей» вышли двое мужчин. Они вслед за молодым человеком вошли в подъезд. Один из них остался возле входной двери, а второй, который нес в руке перехваченный крест-накрест скотчем бумажный сверток, поднялся на третий этаж и позвонил. Дверь тут же распахнулась. На пороге стоял тот самый молодой человек, что застрелил господина Павлова.

— Здесь пять «лимонов». Шеф благодарит за прекрасно проделанную работу. — Мужчина протянул сверток и быстро спустился по лестнице.

Внизу он кивнул своему напарнику и они почти бегом бросились к машине. Она не успела отъехать и тридцати метров, как раздался взрыв, и из окон квартиры на третьем этаже вырвался сноп огня, а вслед за этим послышался звон сыплющегося на асфальт стекла.

Программа варьете закончилась. Вакулов взглянул на часы и поднялся.

— Не знаю, как вам, но нам с консультантом пора уже двигаться. Завтра предстоит очень много дел.

Господин Жеребцов поставил бокал на стол и развел руками.

— Я тебя не понимаю, и часок не можешь посидеть спокойно. Смотри, какие девочки.

— Есть такое слово: надо.

— Мне бы таких дисциплинированных помощников, — покачал головой Жеребцов, — я бы давно уже президентом был. Ладно, отваливай побыстрей, не порть мне аппетит.

— Подожди, я хочу в туалет, — сказал Николаев, когда они вышли из зала ресторана.

— Не надо, — тихо сказал Вакулов и взял Сергея за руку повыше локтя.

— Но мне очень хочется, — попытался вырваться тот, но тут страшная боль пронзила его руку. Он обернулся к Алексею, чтобы сказать, что о нем думает, как вдруг встретился с ним взглядом.

От этого жуткого вакуловского взгляда и от боли хмель у Николаева как рукой сняло, и он покорно поплелся к выходу из ресторана.

Швейцар открыл перед ними дверь и снял фуражку.

— Заходите еще.

— Всенепременно, — улыбнулся Алексей и сунул в фуражку пятисотенную купюру.

— Почему мне нельзя было сходить в туалет? — спросил Николаев, когда они уже подошли к калитке в бетонном заборе.

— Дело в том, что там в этот момент шла съемка. Представляешь, если бы ты появился перед камерой с расстегнутой ширинкой?

— М-да, — хмыкнул Сергей, — отбоя от женщин не было бы. Чего мы так рано ушли?

— Тебе остались сутки, чтобы закончить работу.

— Да я уже практически закончил, мелочь осталась. Завтра вечером можешь забирать. Шикарный ресторан, — тяжело вздохнул Николаев, — могли бы еще посидеть часок.

— Да, неплохой. Самое главное — платить ни за что не надо, здесь всегда рады гостям.

— И я тоже могу прийти?

— Конечно. Позвонишь, закажешь столик и приходи.

— Телефончик нельзя узнать?

 — В том-то все и дело — будь этот телефончик каждому известен, так любой нищий сюда станет наведываться. Ладно, — Вакулов похлопал Сергея по плечу, — иди в номер, работай, а я тебе Светлану с бутылкой «Наполеона» пришлю, для вдохновения.

— А ты куда?

— Куда, куда? Тоже работать. Сегодня воскресенье, через пару дней съемки на ракетной базе начинаются.

Милицейский вертолет с надписью «ГАИ» пронесся над шоссе, почти задевая верхушки росших по обочине тополей.

— Эй, поосторожней, — крикнул сидевший рядом с пилотом милиционер. — Вот они, — он показал на движущиеся по дороге черную «Волгу» и выкрашенный в защитный цвет «газик». Пилот развернул вертолет и обогнал машины. Милиционер поправил каску и взял микрофон.

— Первый, я второй. Они в километрах семи от тебя. Сбавь обороты. Какова слышимость сигнала?

Водитель трейлера сбавил скорость и взял поближе к обочине.

Из висевшей у него на груди портативной радиостанции послышался треск, и искаженный помехами мужской голос: