Чтение онлайн

— Алексей, вы же сказали, что она приносит несчастье, — удивилась женщина.

— Да, но я не суеверный, тем более, когда речь идет о «бётгеровском порцелане».

Наконец, когда основная масса покупателей схлынула, милиционеры смогли пробиться поближе к прилавку.

— Чего-то я ее не вижу, — толкнул Сергея Владимир.

— Может, она в другом отделе?

Они обошли весь магазин, но нигде не нашли ничего похожего на описанную гражданкой Кусковой лампу. Толпа покупателей возле отдела бронзы немного поубавилась. Николаев протолкался к прилавку и спросил у молоденькой продавщицы:

— Девушка, у вас была бронзовая керосиновая лампа в виде цилиндра.

— Продана.

— Когда? — переглянувшись с Соковым, спросил он.

— Еще вчера.

— Вы не подскажете, как мне найти вашего директора.

— Вход со двора, там, где принимают мебель.

— Что теперь делать будем? — поинтересовался, выходя из магазина, Володя.

— Подожди меня здесь, а я зайду к местному начальству.

Сергей обошел здание магазина. Во дворе, возле двери с табличкой «Прием на комиссию», крутился толстый мужичок в кожаной куртке.

— Где мебель принимают на комиссию? — спросил следователь.

— Дальше.

Перекрывая подходы к большим двухстворчатым дверям, стояла груженая мебелью двухколесная ручная тележка.

Какой-то старик пытался снять с нее стол, но сделать ото было нелегко.

— Молодой человек, не откажете в любезности?

Сергей помог снять и перенести стол и стулья, выполненные в стиле «Буль», в магазин.

«Ничего себе, — подумал он, — я и не предполагал, что такие редкости могли еще сохраниться в частных руках».

Оценщица сидела на столе и болтала по телефону об осенних сапогах и современной моде.

Николаеву было интересно, какую цену поставят на эту мебель, и он решил поприсутствовать при оценке, тем более что его, похоже, принимали за родственника старика или грузчика.

Молодая женщина наконец закончила разговор и потрудилась слезть со стола.

— Береза, — сказала она, обойдя вокруг стола, украшенного ценными породами дерева, черепахой, слоновой костью и бронзой.

— Какая это береза, — сказал старик. — Это, девушка, «Буль». Вы посмотрите…

— А я говорю — береза, просто морилкой покрыта. Да и работа так себе.

— Да вы что! Это очень даже неплохая работа, — заволновался комитент.

— Сто восемьдесят рублей, — прищурив глаз, оценила приемщица и, зевая, отвернулась.

— Что вы сказали? — переспросил вдруг побледневший старичок.

— Сто восемьдесят. Сто шестьдесят семь рублей на руки.

— Девушка, как вам не стыдно. Это восемнадцатый век, французская работа. Вот, посмотрите, — комитент перевернул стул, — надпись «Париж» и клеймо мастера.

Оценщица ткнула пальцем в дырочки на внутренней стороне стула и сказала.

— Жучок. Кто это старье возьмет теперь? Да вы и нам всю мебель в магазине заразите.

— Если вы имеете в виду «шашель», так я его давно вывел раствором нафталина в бензине. Знаете, очень неплохое средство.

— Хорошо. Двести на руки и ни копейки больше.

— Девушка, мне сейчас очень нужны деньги…

— Ха, — ухмыльнулась оценщица комиссионного магазина, — скажите, кому они не нужны.

— Ну, хотя бы шестьсот рублей. Это как раз треть того, что я когда-то заплатил за комплект.

— Может, вы и платили за комплект, а здесь всего четыре стула, ни кресел, ни канапе.

— Девушка…

— Все! Если хотите — сдавайте, не хотите — везите в другой магазин, может, вам там больше дадут.

— Молодой человек, — старик повернулся к стоявшему и наблюдавшему за этой сценой Сергею, — не откажете мне еще в одной любезности, если вам не трудно.

Николаев помог старику погрузить на тележку мебель.

Едва они успели привязать последний стул, как к ним подошел невысокий мужчина восточной наружности в длинном, с закатанными рукавами кожаном плаще.

— Пр-родавать пр-ривез? — как бы нехотя, спросил он у Сергея, внимательно ощупывая своими хитрыми глазками сложенную на тележку мебель. — И сколько хочишь?

Николаев легонько подтолкнул локтем хозяина комплекта и подмигнул ему.

— Тысячу, — зло сказал старик, пытаясь вытащить запутавшийся между ножек стула конец веревки.

— «Штуку» ни дадут, — авторитетно заявил обладатель кожаного плаща, — а за восимисот могу взять. Если ни вэришь моей цине, можишь зайти в магазин и узнать у товаровед.

— Что ходить по этим негодяям товароведам. Если бы не старухе на похороны нужно было… Столько все дерут. Деньги с собой?

— Конэчно, — засуетился покупатель, вытаскивая огромную пачку сторублевок, завернутых в газету «Труд», и отсчитывая восемь бумажек. — Вот, диржи, ровно восимисот. Только, давай, разгрузим. Я сийчас машину визову.

Сергей второй раз помог выгрузить мебель, а затем, вслед за обладателем длинного плаща, прошел в магазин.

— Салют, — как с хорошей знакомой, поздоровался южанин с оценщицей. — Гдэ у тибя тилифон, надо визвать машину. Знаишь, какую я сийчас мебиль отхватил, почище, чем в Эрмитажи. Читири стула и стол. Красота!

— Это у старика, что ли? — спросила женщина.

— Да.

— Сколько ты ему дал? — в ее глазах появился хищный блеск.

— Пятисот, — занизил на всякий случай стоимость покупки мужчина.

— Ты что! Я ему сказала, что этот комплект стоит от силы двести рублей, и в магазин соседний позвонила, там ому бы вообще сто пятьдесят дали. Никуда он от нас не делся бы, привез бы назад, как миленький.

— Ага, а мэне би потом вставили за пять штук. Да за этот «Бюль» ти могла би старику и полтори поставить, да ище полтори сверху имела. Все жадничаите, наварить побольши хотити, с отца родного готови три шкури содрать…

— Можно подумать, ты лучше! — Только сейчас оценщица заметила Сергея. — Чего надо? Почему без спроса лезешь в служебное помещение?

— Извините, мне нужен директор магазина.

— Всем нужен. Его сейчас нет, вышел.

— А когда он придет?

— Спроси чего-нибудь полегче. Может, он сегодня вообще не объявится, обратись к Зойке. Она дальше сидит, вторая дверь налево.

«Да, — усмехнулся про себя Николаев, — БХСС у нас без работы не останется».

— Сергей, ты читал сегодняшнюю сводку?