Чтение онлайн

— Кошелек положи на место, остальное забери.

— Что с ним делать будем?

— Тащите на рельсы. Сейчас должна пройти электричка.

Двое подхватили недвижимое тело и потащили к железнодорожному полотну.

На улицах города уже зажглись фонари, а на крышах и стенах домов засверкала реклама. Она сияла и мигала всеми цветами радуги, отбрасывая на проезжающие машины разноцветные блики и окрашивая лица праздношатающихся отдыхающих то в синий, то в красный, то в зеленый цвета, превращая их в участников огромного костюмированного бала.

— Сейчас направо и метров через сто остановитесь, — сказала сидящая на переднем сиденье Альбина.

Отблески рекламы падали и на ее красивое, филигранно выточенное мастером-природой лицо и, вероятно, оттого она тоже казалась неотъемлемой частью этого маскарада.

Сергей притормозил возле трехэтажного особняка и спросил:

— Здесь?

— Да, — кивнула официантка, открывая дверцу. — Я вас не приглашаю, у меня там после сегодняшней ночной пирушки небольшой погром.

— Этот дом весь принадлежит вам?

— Он мне достался от покойного мужа.

— А сколько ему было лет?

— Сорок восемь.

— А вам?

— Тогда? Двадцать два. Я снимала комнату и работала в кафе. Потом мы поженились. Он был так добр ко мне.

— Сколько вы прожили вместе?

— О совсем немного. Пять месяцев. Мне было так одиноко после его смерти.

— А почему он умер?

— Авария. У его машины отлетело переднее колесо, и он врезался в дерево. Говорят, он был навеселе.

— Странно, — пробормотал Николаев, — уж очень большая здесь смертность на дорогах.

— Что вы сказали?

— Это я так, про себя. А кем он работал?

— Вы меня расспрашиваете, словно следователь на допросе.

— Ну что вы, я просто журналист. А они, как дети, все ужасно любопытные.

— Он работал начальником автосервиса.

— Да, — еще раз бросив взгляд на дом, покачал головой Сергей, — большая шишка в наше время.

— Ну ладно, — улыбнулась Альбина, — не грустите. Я мигом.

Оставшись один, журналист опустил стекло и закурил. Он не успел докурить сигарету и до половины, как к дому подкатила черная «Волга» и, ослепив его фарами, остановилась буквально в нескольких миллиметрах от переднего бампера «Жигулей». Из нее вышли двое мужчин в кожаных куртках и подошли к машине Сергея. Один из них, распахнув переднюю дверцу, грубо спросил:

— Что ты здесь стоишь?

— А что, нельзя? — Николаев стряхнул пепел на дорогу и в упор посмотрел на мужчину. Тот был чуть ниже среднего роста, с глубоко посаженными глазами и выдающимся вперед крупным раздвоенным подбородком.

— Нельзя.

— Я жду хозяйку. Она сейчас придет, и я уеду. Закройте, пожалуйста, дверцу.

— Какую еще хозяйку?

Неизвестно, чем бы закончилась эта сцена, если бы в калитке не показалась Альбина.

— Донис, прекрати, он ждет меня! — крикнула она.

Мужчина подошел к ней и схватил за руку.

— Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не таскала своих клиентов сюда?

— Ты что, параноик, опять?.. — Официантка выдернула руку и села в машину. — Поехали.

Сергей дал задний ход и развернулся.

— Что это за тип? Твой любовник? — спросил он.

— Как же, — дернула щекой Альбина. — Придурок один. Сами понимаете, зарплата у официантки небольшая, а одеться по-человечески хочется, вот и приходится сдавать часть дома. А этот дурак возомнил из себя неизвестно что. Ладно, черт с ним… О чем вы сейчас пишете? Действительно о нашей гостинице? — сменила она тему разговора.

— Ну как бы вам сказать? Дело в том, что редактор дал мне задание подготовить к летнему сезону статью об успехах курортного обслуживания в вашем городе. Вот я и пытаюсь что-нибудь написать в этом духе.

— Обычно вашего брата интересует что-нибудь типа наркотиков, проституток. Тут недавно один писака приезжал из Москвы, все вынюхивал и выспрашивал насчет публичных домов и наркоманов. Дня через три он так всем надоел, что ему местные «репу начистили» и предупредили, чтоб он больше в городе не появлялся.

— Вы употребили сейчас странное выражение «начистить репу». Что это означает?

— Это берут человека за волосы и проводят несколько раз его лицом по асфальту.

— М-да, — задумчиво произнес Сергей, подруливая поближе к дверям ресторана, — не хотелось бы мне оказаться на месте этого писателя.

— Не ставьте здесь машину, — сказала Альбина. — Это место «забито» местными таксистами. Они могут вам и шины проколоть. Возьмите лучше назад.

— Ну и нравы в вашем городе! Машину куда хочешь не поставишь, о наркотиках и домах терпимости лучше и не заикаться. Как вы здесь живете?

— По правде говоря, не так уж плохо. Только здесь не любят когда кто-нибудь садится не на свой стул или сует нос в чужие дела. Вот и все.

Они подошли к дверям ресторана. Возле них, как и вчера, стояла толпа. Официантка постучала монеткой по стеклу. Швейцар тут же распахнул перед ней двери.

— Прошу. Чего сегодня так рано? — спросил он, улыбаясь, у Альбины и тут же загородил проход Николаеву. — Куда прешь? Табличку не видишь? Мест нет!

— Это со мной, — небрежно бросила через плечо официантка. Швейцар с нескрываемым сожалением пропустил журналиста и вновь закрыл дверь на огромный засов.

Гардеробщик бросился навстречу Альбине.

— Нет, нет, — запротестовал Николаев, — я сам. По-моему, для мужчины не может быть ничего более приятного, чем помочь женщине освободиться от пут одежды. Разве я могу отказать себе в таком удовольствии?

Гардеробщик плотоядно захихикал.

Скинув свой длинный белый плащ на руки Сергея, Альбина обернулась к изумленному почти мгновенным превращением обычной официантки в элегантную даму журналисту и, улыбнувшись, сказала:

— Вы изволили заметить, что много одежды только уродует женщину, и мне захотелось вам угодить.

— О прекрасная и ослепительная богиня, считайте, что вам это удалось, — Сергей наклонился и поцеловал ей руку.

В этом, на первый взгляд, простеньком, а на самом деле, вероятно, от Диора платье, подчеркивающем все достоинства женской фигуры, с рассыпавшимися по плечам белокурыми волосами, она действительно неплохо выглядела. Николаеву даже стало стыдно за свой потертый пиджак и джинсы. Рядом с такой женщиной надо находиться как минимум в смокинге.

— Ну что, идем? — Альбина подхватила его под руку, и они стали подниматься по лестнице.