Чтение онлайн

– Как жить страшно, – прошептал Юра, пряча пистолет назад в кобуру. Ему не терпелось вернуться на корабль. Но для начала надо было дожарить рыбину.

Когда вторая сторона прожарилась, Юра сложил все в мешок и взобрался на корабль. Лодку он оставил привязанной к крылу, не сдувая.

Рыба получилась вкусная. Парень съел ее всю, сгреб кости и выбросил из окна в воду. Теперь можно было позаботиться и о сборах.

Сборы заняли всю вторую половину дня. Было решено брать самое необходимое, чтобы перезимовать в какой-нибудь пещере и с весной вернуться за остальными вещами. Это на случай, если он не встретит разумную дружественную форму жизни. Если встретит, то… думать об этом было рано.

– Буду ориентироваться по обстановке, – пробормотал парень, вытаскивая из отсека сложенный рюкзак.

На самое дно он сложил два комплекта теплой одежды и обуви, запасную палатку, два спальника, оставшиеся консервы (что-то около десяти банок), сухое молоко, кофе, крокеты, запас воды, словом, всю пригодную для употребления провизию, и оба чемоданчика НАЗ. В отсеке с лазерными бластерами, непригодными на этой планете, он нашел несколько свертков, похожих на мыло, и запалы к ним. Немного поразмыслив, он сунул пару штук на самое дно рюкзака.

Идти он решил в ту сторону, откуда прилетел. По крайней мере, ему показалось, что он пролетал над скалами. А где скалы, там вполне можно было найти и убежище, вроде пещеры. Взять хотя бы ту странную черную поляну, над которой он пролетал. Главное в его ситуации – перезимовать, а с весной можно будет начать строить какое-нибудь жилье. Опять-таки, если он не столкнется с представителями разумной жизни.

Юра закончил собирать рюкзак и положил его на кресло штурмана. В боковые карманы он положил только самое необходимое. Рюкзак получился внушительный: все восемьдесят литров свободного пространства были под что-то приспособлены. И оставалось еще немного места под сдутую лодку. Рядом с рюкзаком приготовил для выхода обувь и теплую одежду. Выступать решил на рассвете. Он наспех, без аппетита поужинал консервами, запил все холодным концентратом молока и лег спать. Вставать надо было снова на рассвете.

Рано утром Юра погрузил пожитки в лодку и посмотрел на корабль. Сердце защемила грусть. Ему было невероятно тоскливо расставаться с космолетом. Ведь это была последняя нить, связывающая его с родным домом. Он, по сути, и был его домом эти четыре дня. А что ждало его впереди? Только неизвестность.

Он залез в лодку, оттолкнулся веслом от борта звездолета и медленно погреб на юг. Озеро еще не сковал лед, лишь тонкая корочка кое-где покрывала воду. Есть совсем не хотелось. Он решил позавтракать, когда выберется на другой берег. В гермошлеме плескалась вчерашняя добыча. Юра греб без устали часа два. Пару раз в толще воды мелькали тени озерных обитателей. Было трудно сказать, кто это был: крокощуки или еще кто другой. В любом случае, он испытал огромное облегчение, когда нос лодки уперся в прибрежный песок. Он вытащил лодку на берег и принялся собирать дрова для костра.

Пока костер разгорался, Юра сдул лодку, сложил ее и положил на самое дно рюкзака. Он надеялся, что в ближайшее время она ему не пригодится. Он достал из гермошлема рыбу, разделал ее, посолил, разложил на лопате и поставил жарить сверху углей. Рядом поставил ковшик консервной банки для кофе.

Когда рыба прожарилась, а вода закипела, Юра с аппетитом позавтракал, залил костер водой и тронулся в путь. Он немного поколебался, брать ли с собой гермошлем или оставить здесь. В итоге природная бережливость взяла верх, и он привязал его к боковине рюкзака.

К обеду потеплело настолько, что парку Юра снял и шел в одной майке. С этой стороны лес был не такой густой. Держать ориентир помогала просека, которую он оставил днищем корабля. Но идти все равно было трудно. Кусты с загнутыми шипами все время норовили посильнее ухватиться за штаны, и Юре приходилось прикладывать немало усилий, чтобы отцеплять их и не рвать одежду.

Лес был наполнен звуками. Кругом стрекотали всевозможные насекомые. Пару раз парень натыкался на паутины. И каждый раз волосы шевелились на загривке, когда он вспоминал облик их чешуйчато-волосатых создателей. Попадались следы каких-то зверей. Он видел тени, беззвучно мелькавшие то с одной, то с другой стороны. Потом кто-то выскочил из кустов прямо под ноги. Этот кто-то был размером с крупную собаку и имел по обе стороны от рогов длинные висящие уши.

– Заяц, – охнул Юра и потянулся за пистолетом.

Он был не прочь отведать зайчатины. Но прыткий зверек повел носом и мигом исчез в зарослях ягодного кустарника. Парень раздвинул заросли и обомлел. Прямо перед ним на поляне стояло высокое животное. На голове у него был треугольный рог, похожий на гребень, зеленая шкура была в светло-желтую крапинку. Само животное было грациозно и величаво. Травоядное ело оранжевые плоды с кустарника, за которым скрылся заяц. Завидев человека, олень, или кто это был, издал трубный рев и бросился наутек.

Из всего этого Юра сделал два вывода. Ягоды с этого кустарника можно есть. И здесь бывают люди, раз зверь при виде него пустился бежать. Парень подошел к кусту, сорвал ягоды и отправил их себе в рот. Вкус был достаточно интересный. Солено-терпкий с привкусом чего-то сырного. Вполне можно использовать как приправу к мясу.

С этими мыслями азарт охотника вновь овладел Юрой. Ему вдруг захотелось добыть дичи, зажарить ее и съесть. Желудок отозвался солидарным урчанием. Парень достал пистолет и дальше шел уже с оружием на изготовку. Он даже решил не останавливаться на привал, пока не добудет мяса. Пусть для этого ему бы пришлось идти и ждать до самого вечера. Как назло, на пути не попадался ни один рогатый заяц.

К полудню азарт немного поутих, и Юра решил сделать привал. Он бросил рюкзак под дерево, и решил облегчить мочевой пузырь. Отошел под другое дерево, расстегнул молнию штанов, чтобы помочиться. Только приготовился к действию, как раздался шорох, и из залежей валежника на проталину, метрах в десяти от него, выскочил заяц и уставился на человека. Юра осторожно, забыв заправить штаны, достал из плечевой кобуры оружие и, тщательно прицелившись, сделал выстрел. Пуля снесла зайцу полголовы. Животное отскочило в сторону, дернулось и затихло. Тяжело сглотнув и забыв помочиться, Юра заправил брюки и бросился к остывающей добыче.

Когда он подошел поближе, то увидел, что задняя лапка еще конвульсивно подергивалась. Из размозженной головы на лежащие листья набежала лужа крови и серая кашица мозгов. Парень подавил подступивший к горлу позыв рвоты, достал из-за пояса нож и постарался быстро отрезать рогатую голову. Нож плясал в дрожащих руках. Он сделал несколько кривых надрезов, отчего седая шкура зайца у шеи окрасилась в алый цвет. Лоскуты кожи висели бахромой, а он никак не мог отделить голову от туловища. В конце концов он приподнял левой рукой тушку за торчащий рог и принялся пилить тыльной стороной ножа. Кровь вялой струей брызнула в разные стороны и иссякла до редкой капели. Закончив бороться с тушей, Юра все-таки отделил голову от туловища. Он приподнял голову за рог, брезгливо посмотрел в печальные глаза убитого животного, которые обрамляли висящие уши. После отбросил голову в кусты и принялся за разделывание туши. Если с рыбой у Юры получилось более или менее гладко, они с отцом рыбачили на горных озерах, то разделывать недавно живого кролика было неприятно. Будь вместо него обычный ученый антрополог, вместо которого полетел он, тот наверняка не смог бы и ножом поработать. Но у Юры было два года спецподготовки за плечами. Благодаря им, некоторые вещи не были для него в диковинку. Хотя его и не учили выживанию в экстремальных условиях, но для кабинетной крысы в него были заложены неплохие базовые знания.

Он выбрал крепкий прут, нанизал на него выпотрошенного зайца, сдобрил его оранжевыми ягодами, соорудил нечто вроде вертела, и вскоре по лесу поплыл аромат жареного мяса. Когда тушка подрумянилась, Юра срезал кусок ножом и попробовал. Мясо было жестким, но очень вкусным – ягоды придали пикантный вкус еде. Он сварил себе кофе и принялся за трапезу. Металлокерамика во рту справилась с жестким мясом превосходно. Через пятнадцать минут парень обглодал половину туши зайца. Вторую половину завернул в мешок до следующего раза и двинулся дальше в путь.