Посланник
Шрифт:
Забывали про обеды и чай, окунувшись в захватывающий труд. Иногда профессор хлопал в ладоши, привлекая к себе внимание таким образом, и говорил: "Стоп, парни, дайте мозгам проветриться, а желудку поработать". Тогда все останавливались, сразу чувствуя напряженную усталость, и набрасывались на сладкий чай, чтобы пополнить умственные способности глюкозой и утолить жажду пересохших от споров ртов.
В такие моменты о работе не говорили, кто-нибудь рассказывал забавную исто-рию, смеялись дружно. Сегодня Попов, расслабившись за чаем в кресле, заговорил вдох-новенно: "Ребята, я представляю себе день, когда наш космолет взлетит. Наших имен не узнает страна, и газеты не напечатают фотографий. Но сколько радостных волнений впи-тают наши сердца и души, какой гордостью наполнятся тела! Мы сделали, мы первые"!
Профессор отхлебнул из кружки, окинул взглядом свой коллектив и продолжил: "Вижу вас, идущих по городу, у всех ордена на груди за заслуги перед отечеством. Смот-рят люди со стороны на ордена, думают - наверное, слет передовых комбайнеров был".
Хохот взорвал тишину, поднял настроение. Павел, один из сотрудников, молодой кандидат наук, произнес с огорчением:
– Был один комбайнер, Миша, всю науку развалил, человек нехороший. Лет де-сять-двадцать назад можно было серьезно об антигравитации думать.
– Не, не получилось бы тогда, возразил Александр, - лидер нужен. Вот он и ро-дился сейчас - наш мал да удал.
– Все, мужики, - прервал их Попов, - перерыв закончился, начинаются приседания в науку.
Так профессор переделывал известный анекдот, когда черт привел новеньких в ад и предложил выбор. Одни жарились на сковороде, другие горели на костре, третьи на раскаленных углях, а четвертые стояли в чанах по горло в дерме и спокойно курили. Естественно, все забрались в чаны, закурили. Прибегает черт и говорит - перерыв закончился, начинаются приседания.
LХVII глава
В трудах и заботах, в радостях и огорчениях, в спорах и дискуссиях пролетели не-заметно три года. Три года умственной напряженности, недосыпания, недоедания, убеж-денности и созидания.
Сегодня никто не работал. Радостные, празднично одетые сотрудники провожали свое творение, поглядывая иногда на хмурящееся облаками небо. Синоптики обещали дождь. Но это Россия, страна особенная, великая, могучая и непонятная. Здесь верят в сказки, прогноз погоды и выборы. Верят в будущее, ждут лучшей жизни, заглядываются на Запад, хватая все что ни попадя.
Синоптики, как чаще всего бывает, не угадали. Тучи постепенно рассеивались, выглянуло солнышко, освещая территорию и довольные праздничные лица. Народ тол-пился кучками, в основном собираясь отделами, некоторые принесли с собой воздушные шарики. Везде прохаживались сотрудники Фролова, наблюдая своим цепким взором и тайно поглядывая на карманные поисковые системы сотовых телефонов, фотоаппаратов и другой аудиовидеотехники. При входе на территорию все телефоны сдавались, запрещалась любая связь с внешним миром. Привыкшие к постоянным досмотрам на турникетах КПП сотрудники осознавали необходимость таких действий и относились к охране и оперативным работникам с пониманием, иногда относительно не замечая их.
Если бы не два космолета, стоявшие на площадке, то день напоминал советское время перед праздничной демонстрацией, когда коллектив собирался у предприятия. Улыбки на лицах, веселые разговоры, иногда даже песни и танцы, обсуждения и предло-жения проведения вечера.
Подошли военные тягачи, открылись секционные ворота сборочного цеха, из ко-торых медленно, грациозно и торжественно выплывали железнодорожные платформы с кораблями. Автоматические стапеля приподняли космолет, по-черепашьи потянули в сто-рону тягачей и установили на ровной площадке автомобилей.
Грациозное зрелище завораживало. Сверкающие серебристостью, словно надра-енные до блеска, космолеты стояли на мощных тягачах, не вписывающихся в панораму торжественности, величия и красоты.
Один, цилиндрической формы, совсем не напоминал ракету, самолет или какой-либо другой летательный аппарат. Высотой с четырехэтажный дом, он скорее напоминал начищенную цистерну для жидких веществ. Любой несведущий мог с легкостью предпо-ложить, что в нем находится горючее для рядом стоящего красавца.
Если цилиндр привлекал внимание своими размерами и серебристым цветом, сверкающим на солнце, то второй корабль завораживал взгляд необычностью формы и схожестью с киношными НЛО. Солдаты, участвующие в погрузке, наверняка так и счита-ли - сбили и отремонтировали корабль пришельцев.
Военнослужащие с помощью крановых установок накидывали на корабли брезентовые, заранее пошитые чехлы, закрепляли их, скрывая от постореннего взгляда чудо изобретения. И вот уже не понятно, что покоилось на громадных платформах могучих тягачей.
Военные машины плавно тронулись, увозя космолеты в укрытие, откуда они но-чью пойдут под усиленным конвоем к своим стартовым площадкам в глубине сибирского леса, где нет электричества.
Обыкновенная лесная поляна больших размеров, к которой проведена грунтовая, но ровная дорога, несколько уютных деревянных домиков с печным отоплением для пер-сонала. Стартовая площадка, где встречаются века, обычные деревенские печи и совре-менные космолеты.
Сотрудники разошлись по отделам, сожалея лишь об одном - не увидят они зав-тра старта своих детищ, не посмотрят, как корабли, начиная светиться, оторвутся от зем-ли, зависнут ненадолго и исчезнут в небе.
Дмитрий зашел в тренажерный зал, где космолетчик-испытатель оттачивал по-следние навыки полета.
– Как настроение, Борис?
– спросил он.
– Отличное, Дмитрий Николаевич!
– Боязно немного?
Немного подумав, космолетчик ответил:
– Нет, не боязно. Скорее непривычно, есть волнение, но не страх.
– Пойдем, прогуляемся немного, поговорим заодно. А потом отдыхать, набираться сил перед полетом, обязательно выспаться, даже если сон не пойдет.
Они вышли на улицу и тихим шагом пошли в сторону зачехленных космолетов, прошли мимо охраны.
– Сегодня ночью их увезут на стартовую площадку, - Дмитрий похлопал рукой по платформе тягача, - утром приедем мы. Рассказал дома, что летишь в космос?
– Вы разрешили, Дмитрий Николаевич, но я не стал говорить. Вопросов будет много, переживаний. Лучше потом, когда вернусь.
– Не поверят, - улыбнулся Дмитрий.
– Сначала не поверят, это точно. Но, а потом - куда они денутся.