Чтение онлайн

На этом Атайя решила остановиться. Нужно было дать Джильде время на осмысление только что сказанных слов. Оставив ее на опушке, она задумчиво побрела по узкой тропинке, углубившись в нерадостные мысли. И Кордри, и Джильда обратились к ним за помощью лишь для того, чтобы остаться в живых. Сама магия нисколько не интересовала их, даже вызывала неприязненные чувства. По окончании тренировок оба махнут на свои способности рукой и никогда не прибегнут к помощи колдовства, и никто из окружающих их людей не узнает об их талантах. Если, не дай Бог, поблизости не окажется корбалового кристалла.

Ее внимание привлекли показавшиеся на дороге из города Кейл, Мэйзон и Ранальф. Атайя сразу поняла, что произошло нечто неприятное. Мэйзон шел позади, на расстоянии шагов пятнадцати от Кейла и Ранальфа. Шел не обычной легкой походкой, а устало брел, понуро опустив голову. Один раз он даже наступил на полу своей мантии и чуть было не упал, но устоял на ногах.

Атайя подскочила к приблизившемуся Ранальфу и кивком указала на Мэйзона.

— Что с ним?

Ранальф хотел что-то сказать, но передумал. Махнув рукой, он пошел дальше по направлению к овчарне, лишь пробурчал через плечо:

— Лучше спроси у него.

Через минуту к Атайе подошел Мэйзон. Подняв наконец голову, он взглянул на девушку так, словно собирался сообщить ей об исчезновении самого дорогого ее сокровища.

— У меня есть новость.

— Так и говори: плохая новость.

Никогда в жизни она не видела его в таком подавленном состоянии.

Мэйзон выпрямился и еще больше напрягся.

— Плохой ее назвать нельзя. Можно даже сказать, это хорошая новость. Смотря с какой стороны рассматривать. — Он наклонился и, сорвав длинную травинку, принялся рвать ее на мелкие кусочки. — Около недели назад мы проходили с Ранальфом мимо собора. Ему вдруг вспомнилось, как тот священник, что приходил к Джарвису, упоминал что-то о бьющихся в соборе стеклах.

Он сделал паузу, а Атайя уже сгорала от нетерпения.

— Не знаю, сколько времени я просидел в соборе, ожидая, что что-нибудь случится, — продолжил Мэйзон. — Было немного не по себе, опасался корбала, но все обошлось.

Он опять замолчал, пристально взглянув Атайе в глаза.

— И что же? — не вытерпела она.

— Наконец одно из стекол задребезжало и рухнуло на пол, я едва успел отскочить. Поблизости никого не было… Я нашел еще одного колдуна. Очень талантливого. Конечно, его способности не сравнить с твоими, тем не менее…

Его лицо на мгновение просияло, но тут же опять напряглось, глаза вновь потухли. Атайя ничего не могла понять. В ее школе обучались лишь два ученика. Найти третьего, кем бы он ни оказался, — большая удача.

— Мэйзон, это же замечательно! Где этот человек? Ты рассказал ему про нас?

— Н-нет. Я даже еще не подходил к нему. — Учитель смахнул с ладони изорванную травинку и отвел взгляд в сторону. — Сначала я хотел посоветоваться с тобой…

Страшное предчувствие сжало Атайе сердце, ее руки похолодели. Мэйзон вел себя слишком странно. Наверное, у него были на то веские причины. Что за колдуна удалось ему отыскать?

— Я знаю, кто он. Это не простой человек… Понимаешь, существует небольшое препятствие… — Учитель растерянно покачал головой. — Его зовут Алдус Монкарион. Отец Алдус Монкарион. Это новый помощник епископа Люкина.

Атайя вытаращила глаза и в первое мгновение хотела рассмеяться, восприняв услышанное за обыкновенную шутку, но тут же поняла: если Ранальф и способен на подобные выходки, то для Мэйзона они нехарактерны. Он терпеливо ждал ее реакции, но, так и не получив ответа, продолжил свой рассказ:

— Алдуса прислали на службу при соборе шесть месяцев назад, сразу после посвящения в сан. Из того, что мне удалось выяснить, он — человек одаренный. Прекрасно разбирается в теологии, отличный оратор. Ему всего двадцать пять, а это говорит о том, что у него выдающиеся способности, ведь остальные священники до тридцати с лишним лет являются дьяконами! Если мекан начинает проявляться в столь позднем возрасте, это означает либо что этот человек — личность весьма одаренная, либо что он не очень легок для обучения заклинаниям.

Атайя закрыла глаза и беспомощно всплеснула руками.

— Священник! — воскликнула она. — Разве возможно убедить священника отказаться от обряда отпущения грехов, Мэйзон?

— У нас еще есть время, — спокойно сказал учитель. — Насколько я смог определить, мекан у Алдуса только начался. До более страшных проявлений остается несколько недель. Попробуем объяснить ему, что Господь уготовил ему несколько назначений…

— Священник… — повторила Атайя, все еще не веря в подобное.

Мэйзон улыбнулся, впервые за всю беседу.

— Вы мечтали убедить весь кайтский народ в исключительности колдовства. Вам представляется отличная возможность проверить свои силы на профессионале.

— Спасибо, Мэйзон, — ответила Атайя, поднимая бровь. — Ты подобрал нужные слова для поддержки…

— Вон он, — прошептал Атайе Мэйзон, когда на следующий день они заглянули внутрь собора через западную дверь. — Тот, что беседует с пожилой женщиной.

Погода стояла пасмурная, и в храме, освещенном лишь тусклым сиянием нескольких свечей, царил полумрак. До вечерней службы оставалось часа четыре, и в соборе было довольно пустынно. Несколько человек бесшумно молились, обращаясь к Господу. В заднем ряду сидел молодой мужчина в черной рясе. Он успокаивающе поглаживал руки женщины в черном платке, утиравшей морщинистое лицо серой измятой салфеткой. Время от времени священник бережно касался ее плеча, желая поддержать и утешить несчастную. Неожиданно он поднял голову и повернулся к двери. Атайя рассмотрела его лицо. Обрамленное темно-каштановыми кудрями, оно казалось нарисованным, настолько правильными и чистыми были его черты. Большие темные глаза излучали тепло и свет. Создавалось впечатление, что однажды этому молодому священнику посчастливилось увидеть самого Господа, и он несет свою радость людям, даря спокойствие и умиротворение одним только взглядом.

Атайя сняла промокший под дождем плащ и отдала его Мэйзону.

— Наверное, мне лучше пойти туда одной. А то решит, что мы задумали что-нибудь недоброе. Ты ведь здесь часто появлялся в последние дни.

— Я буду рядом.

Она осторожно, чтобы не поскользнуться в мокрых туфлях на гладком полу, прошла внутрь, села неподалеку от священника и женщины и, сложив руки перед собой, притворилась, что молится.

— Я не могу без него жить, святой отец. Мы были женаты сорок лет. Я не представляю, что мне делать одной, — говорила, рыдая, женщина.

— Вы не одна, дорогая моя, за вами постоянно наблюдает Господь. — Голос священнослужителя звучал ясно и ласково. — Вы должны радоваться тому, что душа вашего мужа вознеслась на небеса. Наступит день, и вы снова встретитесь с ним.

— Но почему вы так уверены в этом?

— Потому что я чувствую это. Я знаю, — добродушно ответил священник. — Это настолько же естественно, как то, что дождь когда-то заканчивается, что солнце садится вечером, а утром вновь восходит.

— А зачем мне ждать? — шмыгнув носом, спросила женщина. — Если у меня есть возможность опять встретиться с ним, я готова сегодня же умереть.