Чтение онлайн

— Это да, но я верю в лучшее и живу с этим.

— И правильно делаете. Если бы так поступали все, жизнь была бы прекрасна.

— А разве жизнь не прекрасна сама по себе, независимо от того, как поступают люди?

— К сожалению нет. Жизнь определяется поступками людей, а люди все разные, особенно там, где цивилизации еще не вступили в Федерацию.

— Так зачем дело встало, надо поторопить их с вступлением.

Он внимательно посмотрел на меня и с ухмылкой ответил:

— Что же, пожалуй, вы сами, веский аргумент для этого, а потому надо подумать.

Я хотел, было ответить, но передумал.

С нами здоровались другие члены Координационного Совета, которые были вместе с помощниками, но все это уже мало запомнилось. Вскоре мы разделились и нас направили на медицинское обследование. Впрочем, все это было знакомо и в принципе не заняло много времени, поэтому часа через два мы вновь собрались вместе. Теперь мы сидели в небольшом зале, где собрались члены Координационного Совета и их помощники.

— Уважаемые коллеги, собравшиеся, — начал свое выступление пожилой и очень высокий, почти под три метра ростом, член Совета по имени Цумхаэ, — в результате эксперимента, который был проведен на Гоэмта, военные действия в Галактике прекратились. Взрыв, который произошел сразу, после того как ваш корабль прошел сквозь поле, был столь сильным, что вызвал образование черной дыры, которая полностью поглотила созвездие, включая все планеты и спутники. Сейчас она находится в стадии стабильного развития, что свойственно всем аналогичным объектам, образовавшимся после взрыва звезды. Вы сделали шаг в познании тайн вселенной, и потому я прошу почтить память четырех сотрудников, принявших участие в экспериментах, и не успевших телепортироваться из лаборатории.

Наступило молчание. Фейнхотен нахмурился. Он переживал больше всех, так как хорошо знал каждого из четырех погибших, и потому боль утраты была для него особенно сильной.

— Что с Клоэром? — спросил Фейнхотен.

С ним все в порядке. Его клонировали. Сейчас он находится в клинике, где проходит курс интенсивной терапии и психологической поддержки. Такие случаи всегда вызывают определенные стрессовые перегрузки.

— Значит, войне конец? — спросил я.

— Да. Буквально два часа назад представители Галактиан вошли в наше пространство и официально заявили, что прекращают военные действия. Они гарантируют нам мирное существование наших Галактик при условии, что мы не будем пытаться проникнуть в их мир, в том случае, если у нас появится такая возможность. Если мы предпримем такую попытку, то это будет автоматически означать разрыв договоренностей и объявлением войны. Мы согласились. Все документы оформлены. Галактиане покинули нашу Галактику, и надеюсь, что навсегда.

— Да, но ведь мы понесли неисчислимые жертвы, уничтожено более сотни созвездий. Миллиарды людей погибли, — начал, было я, но Юглинд прервал меня и ответил.

— Этот вопрос не обсуждался. Что мы можем предъявить, а главное кому? Галактиане для нас по-прежнему вне досягаемости, дискуссия по данному вопросу беспочвенна. Координационный Совет единогласно проголосовал за подписание соглашений, без каких либо изменений.

— Значит, фактически мы капитулировали? — тихо произнес Фейнхотен, — но ведь у них не осталось ни одного боевого корабля, мы в принципе знаем технологию этих устройств.

— Возможно, но в тот момент, когда подписывались документы, мы не имели никаких данных, следовательно, выступали в роли проигравших, которым предложили более чем выгодные условия окончания войны.

— Я все прекрасно понимаю, — ответил Фейнхотен, — я только хотел сказать, что слишком дорогой ценой нам достался этот мир.

— Цена за мир всегда высока, особенно, когда воюют Галактики, — произнес Юглинд.

Совещание закончилось, и уже собираясь уходить, Вика подошла к Юглинду и спросила:

— Скажите, а когда можно ожидать возвращения детей, которых эвакуировали. Наш сын там.

— Я знаю, думаю, что в ближайшие дни начнется транспортировка. К сожалению, там нет телепорта, поэтому это займет некоторое время. Вам придется подождать.

— Спасибо, — ответила она и вернулась ко мне.

— Ну что?

— Ничего, Саша вернется через несколько дней.

— Вот и отлично.

— Я так соскучилась, что эти дни для меня покажутся годами.

— Придется потерпеть.

Мы направились в гостиницу, в которой нас разместили. Зайдя в номер, Вика повернулась в мою сторону и счастливым голосом произнесла:

— Сережа, неужели все кончилось, и мы снова увидим Сашу и сможем вернуться домой?

— Скорее всего, да.

— Просто не верится. Я так устала от всего, хочется поскорее оказаться дома, чтобы утром, открыв окно, снова увидеть солнце, почувствовать дуновение ветра, услышать пение птиц, — она положила голову мне на грудь. По Викиным щекам текли слезы, а я целовал её и говорил, как бесконечно горячо её люблю.

Утром, я вспоминал, как бурно провели мы эту ночь, словно позади не было нескольких лет совместной жизни, и мы только вчера поженились. Я посмотрел на неё. Она лежала и улыбалась чему-то во сне. Я нежно поцеловал её и выскользнул из-под одеяла, стараясь не разбудить. Настроение было отличным и мне хотелось петь и улыбаться и каждому встречному говорить, что жизнь прекрасна.

Два дня пролетели довольно быстро и буднично. Пару раз наведывался Фейнхотен, сообщил, что Хлоя с группой детей вылетает одним из транспортов на Энеиду вечером, и оттуда сразу же телепортируется на Хемлину. Саша с ней. Вика сразу заволновалась и сказала:

— А мы даже не можем купить новую игрушку для встречи сына.

— Фейнхотен рассмеялся и ответил:

— Этой беде легко помочь, пойдемте со мной. Мне ведь тоже надо что-то приобрести для встречи Хлои.

Мы с Викой обменялись многозначительными взглядами, но из деликатности промолчали. Фейнхотен отвел нас в большой магазин, где мы выбрали несколько красивых игрушек, которые на наш взгляд должны были обязательно понравиться Саше, а когда у выхода встретили Фейнхотена, Вика не выдержала и спросила:

— Я смотрю вы без покупок? Мне казалось, что вы тоже собирались что-то купить к возвращению Хлои?

— Почему же, просто мой подарок столь мал, что уместился в кармане, и он достал небольшую коробочку. Я решил, что он купил Хлое обручальное кольцо, дабы предложить ей руку и сердце, но потом вспомнил, что не видел, чтобы кто-то из окружающих носил украшения на пальцах рук, поэтому, спросил:

— Что это?

Фейнхотен открыл коробку и показал. В ней лежал обычный кристалл, на который заносят информацию для компьютера. Я удивился и, не совсем понимая смысл такого подарка, снова спросил:

— Он несет в себе что-то важное или это символический подарок?

Видя наше недоумение, Фейнхотен смущаясь, произнес:

— В нашем мире, когда люди делают объяснения в любви, они записывают свою память на кристалл и дарят избраннику. Если он принимает подарок, он дарит такой же и тогда каждый может прочитать самые сокровенные мысли друг друга. Он символичен, так как означает, что сердца и мысли открыты друг другу.

— Как замечательно, — сказала Вика, — в нашем мире такого нет, у нас влюбленные мужчины дарят любимой обручальное кольцо, и если девушка согласна выйти за него замуж, она принимает его и носит на руке, — и Вика показала свое кольцо, которое она носила.

— Но у вас тоже кольцо? — неожиданно спросил Фейнхотен, обращаясь ко мне.

— Совершенно верно, когда люди поженились, то кольца носят оба супруга.

— При этом, — добавила Вика, — люди, исповедующие разные религии, носят кольца на разных руках. Одни на правой, а другие на левой. А в случае, если люди разводятся, то кольца одевают с одной руки на другую.

— Но зачем и потом, если вы говорите, что при разных вероисповеданиях, кольцо носится на разных руках, как можно определить, женат он или нет?