Чтение онлайн

— Так я и не понял — мы будем создавать оружие или нет? — спросил Майк, у которого, видимо, ещё не восстановились мозги после сотрясения в бою с Александром.

— Будем, будем… Но немного, — ответил я. — Надеюсь, ты не забыл, как его изготовить?

— Обижаешь…

— А, ну, извини, Майк.

* * *

Для безопасности каравана решено было произвести сто единиц скорострельных пулемётов и около ста тысяч патронов к ним. Планировалось стационарно разместить по четыре пулемёта на каждую самоходку, а остальные пулемёты оставить переносными с облегчённой конструкцией. Для того чтобы минимизировать вероятность применения оружия, Махмуд предложил установить на самоходки пассивную защиту в виде управляемого внешнего электрического поля низких токов для подавления воли нападающих.

С созданием оружия всё-таки пришлось долго повозиться, ведь в наше время огнестрельное оружие уже давно было снято с производства и просто вошло в историю. Майк, конечно, образцовый офицер, но травма головы мешала ему в точности вспомнить конструкцию затворного механизма пулемёта. И благодаря Махмуду, который являлся сертифицированным тренером школы выживания, затворный механизм был воссоздан.

На все работы было потрачено почти два месяца. Мы уже начали подготовку к презентации нашего проекта, но к нашему удивлению в последнюю неделю всей нашей группе представителей двадцать первого века стало нездоровиться. Не оставляли в покое плохое самочувствие и раздражительность, бледнела кожа, седели волосы у одних, а у других выпадали. Также у многих из нас болели суставы, мучил аллергический ринит и периодически бессонница. Больше всего я беспокоился за здоровье Кэти и своего ещё не рождённого ребёнка, так как знал, что первый триместр беременности наиболее важен в развитии всех систем организма. Я решил посоветоваться с Аристотелем по поводу этой коллективной болезни.

— Мудрец, что с нами? Могут ли эти симптомы означать, что нас отравили каким-то специфическим ядом?

— Если и отравили, то каким-то новым видом ядов. А отравление с таким набором симптомов как у вас, мне встречается в первый раз, — ответил Аристотель.

— М-да, наверное, у нас есть здесь враги или же завистники. Скоро в такой тяжёлый путь отправляться, а мы такие болезненные и немощные, — печально сказал я.

— Дело в том, Говард, что никто не мог отравить вашу еду или воду, так как Александр приказал дегустировать для вас всё так же, как и для него самого. Он очень дорожит вашей жизнью и здоровьем.

— Вот как! — удивился я. — Да-а… Неужели это то, чего я больше всего опасался…

— Чего, Говард?

— Пока не будем об этом, Аристотель. Посмотрим, что будет в ближайшие дни, а пока нам срочно нужно собрать экспедицию и отправляться на Эверест.

— Кстати, интересный план ты придумал, Говард. И даже нашу катапульту применишь в действии.

— Катапульта нам действительно понадобиться. Повезём её в разобранном виде к подножью горы, потом, сколько сможем, затянем по склонам машиной, а там уже лошадьми дотащим. Челноки с корабля зависнут на высоте, не пересекая линии конфликта, и будут ожидать наших выстрелов с катапульты. Катапультой мы запустим наши самодельные капсулы с парашютами за пределы этой границы. Они дронами перехватят эти капсулы, погрузятся в них по десять человек в каждую и спустятся с помощью парашютов на поверхность земли. Линия конфликта не аннигилирует капсулы и пропустит их, потому что материалы, из которых они сделаны, происходят с этой планеты и этого времени.

— Замечательно! Превосходно! — воскликнул Аристотель.

— Да, план неплохой, но всё-таки какой-то затяжной. С обратной дорогой экспедиция может затянуться на месяц-полтора. А как потом десять миллиардов человек спускать на поверхность?.. Ладно, подумаем. Скорее всего, поставим большими партиями на непрерывный поток заброс капсул к челнокам. Да, и ещё надо будет решить вопрос с кислородом — его недостаточно на многотысячной высоте.

— Правильно. Сначала твоих друзей заберём, а потом найдём рациональный подход для массового спуска всех остальных.

— Спасибо за поддержку, мудрец.

— Ты всегда можешь рассчитывать на меня, Говард.

— Мудрец, а на завтра караван в пустыню готов?

— Да, конечно. Теперь для вас постоянно дежурит снаряжённый караван.

— Отлично! Завтра отправим сообщение на корабль. Но снаряжение на самоходки перегрузим. Заодно и опробуем их по бездорожью.

— Опять костры будем палить?

— Нет, теперь будет проще. Передадим сообщение с помощью электричества и сотен тысяч светодиодов. Аккумуляторы заряжены от солнечных батарей и ветровых генераторов, а электрические цепи в виде текстовых символов собраны. Останется только правильно их разложить, подключить и оставить включенными, пока корабль не пролетит по небосводу.

— Именно сейчас у меня появилось сильное желание прожить подольше, чтобы узнать от тебя больше нового и перенять твои навыки и способности, — сказал вдохновлённый Аристотель. — Электричество! Это ж надо! Наш народ молний до смерти боялся, а тут возможность этими молниями управлять. Да, для греков вы действительно не боги. Вы выше их! Вы — боги богов!

— Ну, не преувеличивай, мудрец, — сказал я, пытаясь скрыть некое удовлетворение от его слов. — В наше время ты, в таком случае, считался бы трижды богом богов.

— Считаешься ли ты в своём времени мудрецом, Говард?

— Не сказал бы, что «мудрецом», но может быть кандидатом в мудрецы, — сказал я и, краснея, не сдержал улыбку.

— Ну, не скромничай, не скромничай. Говард, а можно как-то, хоть одним глазком посмотреть будущее — то, где ты жил?

— Я думаю, что теоретически это возможно, если принять во внимание, что я с большой вероятностью попал в прошлое своей планеты. Но как воспримет тебя моё время? Мой геном уже побывал в том времени, где ты живёшь, и дожил до того времени, где я родился, что подтверждает моё существование, но, прости, мудрец, неизвестно что в течение двух с половиной тысяч лет станет с твоим геномом. Дело в том, что на протяжении этих веков произошло много войн, в том числе и мировых, а также болезней, пандемий, даже геноцида и истребления различных слоёв населения. Поэтому неизвестно, как к тебе отнесётся Высшая Сила, контролирующая пространство и время, которая уже показала, на что она способна на нашем примере.

— Жаль, конечно. Мне бы одним глазком.

— Понимаю тебя, Аристотель. Очень понимаю. Но это только моё предположение. Может, и не так всё страшно. Впрочем, как справимся с переселением моего народа, подумаем над твоим вопросом.

— Спасибо, друг.

— Что-то я совсем ослаб от этой болезни. Пойду к себе подремлю. Извини, мудрец.

— Отдохни, Говард, а вечером встретимся тогда.

Я отправился в свою комнату, где отдыхали все члены моей группы. И как только вошёл, ко мне подбежал взлохмаченный Бен.

— Говард, нас всё-таки отравили! — нервно объявил он.

— Аристотель сказал, что пища для нас проверялась по-царски. Так что это отпадает. Если б нас отравили известными здесь ядами, то мы бы давно уже умерли. А так мы страдаем недомоганием почти неделю, — сказал я Бену, после чего обвёл взглядом грустные молчаливые лица остальных ребят.

— Ну, тогда что это? Вирус? Глянь на Махмуда — седина на висках. У Майка макушка редеет, у меня суставы хрустят с болью, у тебя синяки под глазами и тремор в руках, а девчонки оккупировали туалетную комнату и ходят как привидения, — продолжал нервничать Бен.

— Теперь я точно уже не сомневаюсь…

— В чём, Говард?

— В том, что эта «сила» взялась и за нас. Сначала она разделалась с неорганическими «вневременными» веществами, а теперь пришла очередь и наших тел, — пояснил я.

— Не может быть… Не может быть, что она так поступит с нами. Сначала она дала такой вероятный шанс для будущего нашего народа, и мы уже подготовились к полному переселению цивилизации, а потом вот так…разрушить все планы…столько потерянного времени и сил… И что? И что теперь? — обиженно сказал Бен, который выглядел очень растерянным и подавленным.