Чтение онлайн

...Наконец, по-пластунски путешественники выбрались в другой туалет. Его комнаты были почти полностью заполнены бетоном. Попали в тупик, замкнутое пространство?.. И тоже — темно. Пролезли по лабиринту, пока в конце комнаты оказался просвет — это курчатовские физики летом пробили в стене проход. Путники оказались на лестничной клетке.

— Ну, теперь можно и передохнуть, — сказал Коба.

— А много ли здесь?

— Да нет, всего один рентген, рентген в час. Это была допустимая дневная доза по меркам того времени. Но после сорока или двадцати р/ч, в которых они бежали — действительно “немного”.

Чуть передохнули и пошли по лестнице вверх. Дошли до отметки 35, сняли на видеокамеру через проемы в стене четвертого энергоблока то, что можно было увидеть снаружи. И вдруг обнаружили, что в одном из помещений — всего полрентгена, можно отдохнуть, покурить (позже Бочаров использовал это естественное укрьггие во время пересменок солдат)... Поднялись еще выше. Операторы быстро с вытянутой руки сняли все, что возможно, на видеомагнитофонную пленку. Наружу не выходили — ведь там могло быть и 400 рентген/час, и больше. Да и в помещениях ситуация менялась на расстоянии в сантиметры чуть ли не на порядок — в зависимости от расположения оконного проема, наплыва бетона или трещины в стене.

А потом в штабе, в общежитии специалисты спокойно рассматривали ситуацию, составляли план действия.

— Мне понравился Ю.К. Семенов, — говорит Бочаров. — Вот он сидит сзади всех на совещании, наблюдает наши обсуждения какого-то трудного дела и молчит. Не торопит, вообще не вступает в разговор, хотя работа, притом очень срочная явно может сорваться. А ведь он как заместитель председателя Правительственной комиссии, фактически же, по делу — председатель — отвечает за конечный результат. Его такт и уважение к специалистам, в конце концов, успокаивали людей, придавали уверенность и даже ускоряли дело. Он никогда не отменял принятые нами решения. Понимал, что они взвешены и единственно выполнимы. Его поведение — это олицетворение истинной мудрости руководителя в той предельно напряженной обстановке.

...Эпизод с беготней по блоку до 41-й отметки был немного раньше, чем засыпали щебнем покривившуюся песочницу. Теперь надо посмотреть, как себя чувствует гора щебня, но уже не из помещения, а выйдя на развал.

Лев Леонидович показывает мне свою записную книжку: “Вот видите, я нарисовал схему пути внутри блока с указанием радиационного фона”. — “А где же обложка у этого блокнота?” — “Отобрали в шестой клинике, она очень светила”.

Он решил выйти на этот развал, на 41-ю отметку, но с собой взять еще человек 10 — инженера и солдат, которые потом будут, как гиды, проводить группы. Но прежде этих людей следовало вдохновить на такое путешествие — конечно же, своим примером. Люди должны с земли из бункера УС-605, расположенного в помещении ХЖТО, на экранах своих телевизоров увидеть его снаружи четвертого блока, на поверхности завала... Отправились Бочаров, дозиметрист, Бицкий и новый руководитель всех работ на этом участке П.Н. Сафронов.

Бочаров оставил свою свиту в уже известном ему укромном месте на 35-й отметке, а сам отправился наверх “позировать” перед телекамерами. Обошел гору щебня, которую насыпали в основание опоры. Оказалось, что поверхность щебня, которую все принимали за горизонтальную, на самом деле образовала волны с амплитудой метра в два. Там и радиационный фон скакал между пятью и ста рентгенами в час. Ясно, что щебень необходимо выравнивать... вручную!

Бочаров вернулся, забрал своих попутчиков и отправился в бункер объяснять обстановку. Солдаты уже видели его по телевизору и поняли, что выйти на развал возможно. Теперь они сосредоточенно слушали его инструкции: где и как придется идти, не отставать, не отходить в стороны; последним идет самый сильный... Чтобы уменьшить время пребывания в условиях радиации, их подвезли на освинцованном автобусе к входу здания. Краном поставили на площадку переносной “батискаф”. Здесь и отдыхали потом солдаты в промежутках между выходами на открытую площадку. А поводыри по очереди проводили новые бригады.

Работу выполнили. На утреннюю оперативку приехал Б.Е. Щербина. Он удостоверился, что основание готово под монтаж опоры. Председатель Правительственной комиссии убедился в этом по телевизору из помещения ХЖТО. На площадке стояла новая “песочница” — бетонное основание под установку опоры, а в ней блестел свежеуложенный бетон. Это было 29 октября.

Прежде чем на опоры положат Мамонта, а также все конструкции, которые предстоит смонтировать сверху, их нужно еще испытать. Для этого на основание дистанционно опускали и поднимали контейнеры со свинцом, потом трубы, и на них снова контейнеры со свинцом. Перед самым началом монтажа “Мамонта” вдруг оказалось, что проколото колесо у противовеса-суперлифта на подъемном кране. Что делать? Работы приостановились... Положение спасло “Поле чудес” — так назвали территорию бывшей чернобыльской базы “Сельхозтехники”, куда теперь свозили разные конструкции и узлы, где их укрупняли и где скопилась масса разной техники. На одном из польских погрузчиков нашли подходящее по параметрам колесо и установили на суперлифте.

По телевизору расстояние между основанием 80-тонной опоры и батискафом казалось довольно большим, но в действительности оно не превышало метров полутора. Стали опускать раскачивающуюся на ветру опору весом 87 т — услышали крик по рации из батискафа: “На нас ставите!” — Один из монтажников вышел наружу и показал расстояние размахом рук. Крановщиком из бункера управлял по рации Н. Страшевский — в данном случае оператор, хотя в действительности руководитель треста (он монтировал самые ответственные конструкции). Издали с наблюдательных точек, расположенных на земле, на 68-й отметке третьего энергоблока и на “Демаге” весь процесс контролировали и подправляли люди с биноклями. Они умудрялись рассмотреть расстояние в несколько сантиметров. Прежде обманчивым оказалось лишь представление о промежутке между опорой и батискафом. Поняв это, опору решили опускать, как бы вплотную прижав к сохранившейся стене здания.

Но из этой стены торчали какие-то конструкции, а опора раскачивалась на весу. Неловкое движение — и она могла задеть за “батискаф” и даже сбросить его вниз вместе с людьми... Страшно подумать о такой вероятности. Радиационная обстановка позволяла работать на открытом участке не дольше двух-трех минут, поэтому высоко квалифицированные монтажники вместе с прорабом и геодезистом были вынуждены в “батискафе” пережидать время, пока они понадобятся для работы в очередной раз.

В записной рабочей книжке Ю.К. Семенова — грустно-ироничная запись от 2 ноября 1986 г.: “8.00 — 19.00. “Мамонта” уложили! на “Холм Славы”... Здание деаэраторной этажерки, в конце концов, закрыли металлическими щитами — они образовали южную сторону саркофага.

.. В конце ноября 86-го на Правительственной комиссии обсуждали ход работ по сооружению саркофага и на других объектах. По очереди вставали военные и гражданские начальники, докладывали об успехах и проблемах, получали одобрение или... Но один человек в зале удобно расположился на своем жестком стуле и тихо посапывал — Дудоров.

— Вам докладывать о работе УС-605. Слушаем! — Человек поднял голову.

— Так что, разрешите мне уйти. Я сегодня должен уложить в саркофаг 2500 кубов бетонной смеси. — Дудорова отпустили, и он с удовольствием сказал соседу: “Как хорошо, что хоть полчаса поспал!”

Было очевидно, что прежде чем начнется монтаж металлических листов кровли, кто-то должен взобраться на здание реакторного отделения четвертого энергоблока и воочию удостовериться в некоторых деталях.

Это сделали начальник отдела треста “Оргтехмонтаж” B.C. Сальманов с двумя солдатами по поручению начальника монтажного района П.Г. Кима. Ночью при свете прожекторов они должны были подняться над разрушенным энергоблоком на высоту 22-этажного дома, чтобы сделать точные замеры фактических промежутков между конструкциями. Иначе нельзя приступать к монтажу кровли.

Отправляясь в путешествие, Сальманов в шутку сказал Киму: “Если погибну, татарский народ тебе этого не простит!”.

Этим троим предстояло подняться в камере, которую называли “батискафом”, на 70-метровую высоту, затем опуститься метров на 20 ниже. Выйти из “батискафа”, пройти по горизонтальной балке на высоте около 50 метров, еще спуститься на полтора метра на балку “Мамонт”, пройти по ней, замерить радиационный фон, чтобы знать, сколько там можно находиться (оказалось 150 рентген в час) и выполнить нужные линейные замеры. После этого надо вернуться в раскачивающийся на весу “батискаф” и опуститься на землю. Главный инженер УС-605 его напутствовал: “Помни, там есть места с наваренным металлом, не споткнись. Упадете — никто вам не сможет помочь”. — И он никогда еще не видел таких внимательных подчиненных.