Чтение онлайн

Вентиляция на энергоблоках первой очереди была очень радиоактивной и всю ее пришлось сделать заново. Для этого трест “Энергомонтажвентиляция” заново построил и установил новые короба, фильтры, словом, все необходимое хозяйство.

В августе на повестку дня вышел новый и очень трудный вопрос: из активной зоны реактора первого энергоблока надо вывозить отработавшее топливо, чтобы заменить его свежим. А хранилище для этой цели (ХОЯТ) еще не было готово, и бассейн выдержки переполнен топливом, отработавшим до аварии. В условиях мирной жизни ХОЯТ бы заранее спокойно достроили. Теперь же сначала предстояло расчистить завал между четвертым энергоблоком и хранилищем.

Группе специалистов ЧАЭС (в том числе В. Поденок) поручили по схеме, на взгляд оценить в метрах местоположение и размеры завалов и отдельных куч мусора, который предстоит убирать. Но как оценишь, если не измерял? Туда ведь не подойдешь.

— Вот мы и решили, — рассказывает Валентина Поденок, — что командующий железнодорожных войск, начальник штаба и энергетики — вместе отправимся во двор с рулеткой. Генералы и гражданские специалисты пошли в разведку. Военный дозиметрист — майор — бойко отсчитывал: 2, 3, 5, 8 рентген...

Идут. На железнодорожной стрелке было уже 40 рентген/час. Идут дальше. Дошли до железнодорожной станции. Все, что нужно, измерили и вернулись. Майор смеется: “Вам, может, эти рентгены и не опасны, а у меня они не скажутся на способностях к воспроизводству?” Снова посмеялись и пошли пить кофе — из минеральной воды, потому что годится для питья только жидкость из запечатанных бутылок. Тогда многое делалось похожим образом.

Летом 1986 года все атомные станции Советского Союза с реакторами типа РБМК простояли в обычном планово-профилактическом ремонте дольше обычного: энергетики вместе с проектировщиками, конструкторами и изготовителями оборудования проводили кое-какие работы сверх регламента: они дополнительно, притом комплексно, исследовали все оборудование и кое-что усовершенствовали. Позже подобные работы выполняли и в процессе эксплуатации, а также во время летней плановой кампании 1987 года. Стопроцентно проверили даже состояние всех сварных соединений.

...Но вот и на первой очереди Чернобыльской АЭС ремонтные работы стали подходить к концу.

Перед пуском первого энергоблока решили создать для персонала жизненные условия, более соответствующие характеру нормального функционирования работы электростанции — с режимом трехсменной работы и полноценным отдыхом. Правда, радиоактивная зона вокруг АЭС заявляла свои условия. Но как их выполнить?

Большинство семей работников станции теперь жило в Киеве, некоторые — в Чернобыле. Дать людям возможность жить полноценной жизнью — значит ездить на работу из дома. Но до Киева — 130 километров, не очень-то поездишь.

Решили организовать эксплуатацию ЧАЭС по вахтовому методу: пять дней вахты с двенадцатичасовым рабочим днем и семидневным отдыхом — для оперативного персонала энергоблоков (с 8.00 до 20.00 и с 20.00 до 8.00), а для эксплуатационного персонала и других работников станции, как и вообще для большинства работающих в 30-километровой зоне: две недели работы и две недели отдыха, с десятичасовым рабочим днем, с 9.00 до 19.00 (дневная смена). До этого времени все: строители, ученые, служащие тоже работали без выходных и нередко по 12 часов в день. Оперативный и эксплуатационный персонал теперь во время рабочих вахт должен жить в построенном для этой цели вахтовом поселке Зеленый Мыс за пределами 30-километровой зоны, а выходные проводить в своих новых квартирах, с семьями.

Подумывали и о новом городе энергетиков Славутиче, рассчитывали в нем поселиться в 1988 г. Вот тогда можно будет отказаться и от вахт, вернуться к нормальным условиям как для работы, так и для отдыха. О строительстве Зеленого Мыса и Славутича — разговор отдельный.

К тому времени, когда перешли на вахтовый порядок, семьи многих работников обживались в разных городах страны, большинство — при АЭС, в основном в Украине. Но теперь-то каждый сотрудник ЧАЭС и его родственники должны будут сделать свой личный выбор — хотят ли они и дальше работать на родной станции, т.е. ездить на свое рабочее место от нового места жительства или желают поменять место работы, перейти к нормальной оседлой жизни, но уже вне ЧАЭС.

Работники ЦЦР, как и некоторые монтажники и работники Управления строительства ЧАЭС, начали работать по вахтам уже с 6 мая 1986 г. Вообще практически все причастные к Чернобыльской атомной станции предпочли кочевать, но не расставаться со станцией. И.И. Лавриченко, например, ездил на работу из города Ивано-Франковска. Некоторые — из Одессы. В прошлом жители Припяти, они оказались теперь разбросанными по территории Украины на сотни километров друг от друга... Но работали по-прежнему вместе! К ноябрю 1986 года в ЦЦР было уже 380 человек: весь костяк коллектива остался в цехе и работает там до сих пор.

 * * *

Пуск 1 энергоблока переносили трижды: экстремальная ситуация не терпит спешки.

В разгар предпусковых работ в залах, переходах, у щита управления нередко мелькал бушлат академика А.П. Александрова. Возглавляемый им Межведомственный Совет Академии Наук СССР обсуждал уровень работ по обеспечению безопасности. В пуске первого и второго энергоблоков участвовал заместитель Председателя Госатомнадзора СССР А.Л. Лапшин.

Главный конструктор привел свои расчеты: до осуществления физического пуска необходимы такие-то и такие-то мероприятия. Это не было простой перестраховкой. Решению предшествовали многочисленные дебаты специалистов о том, нужны ли вообще и если нужны, то какие именно дополнительные системы безопасности; вообще возможно ли в принципе пускать первый энергоблок?

В некоторой мере представить весь комплекс необходимых для этого работ может помочь запись в рабочей записной книжке зампреда Правительственной комиссии Ю.К. Семенова. Запись сделана 29 августа 1986 года, то есть всего за 1 день. Перепишу ее еще более кратко, чем писал Юрий Кузьмич, а он сокращал каждое слово. Но читателю придется кое-что расшифровать. Итак: “30-км. зона, нуклиды: стронций-90 = 3 Ки/км2, цезий — 15 Ки/км2, плутоний — 0,1 Ки/км2.

Поставка вентиляции 3 блока — 11 комплектов отгружено, 25 чел. заводчан приехали.

Пусковые реактора №1. Физпуск на “старых” СУЗ. “Вырубка” 3-х каналов. Регламент. ГАЭН — треб. утвержд. прогр. Зиненко Анд. Троф. — эл. цех. Экзамен стажировки инструкт. = 60% к 15.09.

Проект перевода упр. ОРУ — 750 на ЦЩУ-1. Укргидропроект — ремонт = 30%. ОРУ — 110-300 (компрессоры!). ОРУ — 750. Испытать разрядники, 3 выкл. в ремонте. ТГ №1 и 2, высоков., испыт. выполн., ТГ №3 — не приступали. Двигатели = 80% выполн., КРУ-6 — 0,4 = 70%.

Грищенко Вад. Вас., Реак. цех. На III бл... Дублир., на Курской до 15.09. Операторы 40 чел. прошли аттестац.

Реакт. №1 Ремонт, зад. 800 = 31.08. ГЦН — 22 труб. 800 — 31.09., стык №6. Пуск ГЦН — 16.09... Далее — о системах вентиляции, СУЗ, “Шторм”, “Скала” ...Кирсккабель сорвал поставку кабеля...

У ХОЯТ от 2,8 до 1,9 р/ч, Стройбаза — 100-50 мр/ч, у пруда охл. — 120-50 мр/ч, г. Чернобыль 5 мр/ч. Припять — 15-20 мр/ч...”

За каждой цифрой — поэма.

Энергетическому пуску энергоблока с включением его в электрическую сеть предшествует загрузка его топливом и комплексное опробование на мощности в две трети от номинальной и проверка всех систем в работе. Потом приступили к освоению номинальной мощности. К этому моменту на оборудовании реакторного отделения осуществили модернизацию для повышения его безопасности и увеличения быстродействия СУЗ (системы управления и защиты). Нет смысла детально перечислять технические особенности — они достаточно подробно описаны в открытой печати, в частности, в рассчитанном на профессионалов журнале “Атомная энергия” и, разумеется, обо всех мероприятиях доложено МАГАТЭ. Стоит лишь сказать, что для большей надежности и уменьшения парового коэффициента реактивности часть стержней — поглотителей нейтронов СУЗ укоротили, но зато увеличили их количество. На втором энергоблоке — он вошел в строй через месяц после первого — для дальнейшего уменьшения парового коэффициента реактивности количество дополнительных поглотителей увеличили еще больше.