Чтение онлайн

Может быть, ее похитили, чтобы наказать его, предупредить? Или заставили Бет присоединиться к ним? Или она всегда была с ними заодно? Татуировка у нее уже много лет — она ее сделала задолго до того, как Джек прочел манускрипт. По крайней мере он так думал. Что манускрипт изменил в нем? Он чувствовал, как что-то давит на череп изнутри, пригибая голову к странице.

Конечно, ключ всегда находится там, куда ты заглядываешь в последнюю очередь. Зато потом можно больше не искать. Под кроватью, за книгами и коробками. Сложенный листок бумаги, вырванный из записной книжки. Джек развернул его и сначала подумал, что он пуст, но на нем было что-то торопливо нацарапано. Не почерком Бет — послание было не от нее. Это скорее походило на детские каракули или загогулины, вы веденные дрожащей рукой. Адрес.

Джек ехал на юго-запад в надвигающихся сумерках уже почти час — прочь от гавани и океана. Улицы стали шире, дома выше, расстояние между ними больше. Чей это был адрес и когда его записали? Для чего онизаманили Бет туда? Джек вез с собой манускрипт. Пусть делают с этой вещью все, что угодно, лишь бы только вернули Бет.

Дом казался совсем обыкновенным, если не считать, что выглядел он заброшенным. Джек определил это, едва подъехав: опущенные жалюзи, неубранные листья, отсутствие всяких следов, груда рекламок на пороге. И тишина внутри, сменившая все признаки жизни.

Джек постучал и попытался заглянуть сквозь занавешенное окно. Потом посмотрел в щель для писем, но ничего не увидел. Он перелез через калитку и прошел вдоль стены в надежде отыскать хоть какую-нибудь щель. На кухне было почти пусто — голые стены и стол, на котором стоял пыльный ящик для инструментов, а на полу валялась коробка.

Двор был засыпан листвой, коричневой и багровой, скользкой после дождя. Обнаженные деревья цеплялись ветвями друг за друга. Между ними возвышалось нечто массивное, укрытое брезентом и мешковиной, — ткань хлопала на ветру. Джек сдернул брезент, и на него посыпался песок.

Скульптура, вырезанная из песчаника, в натуральную величину. Бет выглядела так, как будто была на пляже — мокрая и припорошенная песком. Она лежала на спине, подтянув одно колено, голова откинута назад, волосы ниспадают.

Каменные груди, изгибы бедер. Джек коснулся шершавой кожи и сквозь слезы взглянул на Бет. В горле застыл комок. Он хотел было отступить на шаг, но земля ушла у него из-под ног.

Ковер из листьев зашелестел и принял его в свои объятия. Очнувшись, Джек понял, что сидит на земле и смотрит на Бет. Это была потрясающая скульптура, настоящая Бет. Он узнавал ее формы и позу, узкие голени и манеру скрещивать ноги. Но было и нечто такое, чего он прежде не видел.

Он разгреб листья и обнаружил песок. Пригородный пляж или кусок пустыни, усыпанный мертвыми листьями и обсаженный голыми деревьями. Сколько времени ушло у Макса, чтобы вырезать эту статую? Интересно, Бет позировала обнаженной прямо здесь и листья падали на нее? Сначала она позировала ему или спала с ним? Когда началась эта ложь?

Ворох рекламок, которые Джек отбросил, когда смотрел в щель для писем, лежал в листве рядом с ним. Однако не все это были рекламки. Джек перебрал их и нашел письмо, адресованное Бет. На конверте был напечатан логотип исследовательского центра. Они не тратили времени даром. Глаз, лупа и колесо с крыльями.

Все дома — это церкви, убежища чьей-то великой мечты. Но этот дом представлял собой нечто большее — здесь было святилище Бет. Наступала ночь, Джек сидел на земле с полными пригоршнями песка, окруженный ею.Он смотрел на статуи и гадал, кто она такая на самом деле. И кем была.

Джек с трудом мог сосредоточиться на дороге, когда возвращался в город. О’Рурк, должно быть, видел манускрипт много лет назад, а теперь в дело был втянут и Макс. Наверное, у него тоже где-нибудь есть татуировка. После Мальты госпитальеры рассеялись по миру, вполне возможно, добрались не только до Петербурга, но и до Владивостока. Дом в пригороде — штаб-квартира тайного общества, где они встречаются, чтобы… Джек не в силах был об этом думать.

Бет не участвовала в заговоре, а всего лишь спала со строителем. Джек слишком долго ждал, позволяя ей думать, будто в церкви произошло что-то ужасное. Он все сделал неправильно, а Макс, со своими бесцветными глазами и пустым взглядом, оказался тут как тут. Неверность, видимо, она впитала с молоком матери.

Слишком много Джек знал секретов, нераскрытых тайн. Он мог лишь надеяться на то, что где-то в глубине таится истина — нечто древнее, что спасет их всех. Джек остановился на подъездной дорожке и запер за собой дверь церкви. Он проверял и перепроверял список ингредиентов. Он составил перечень всего, что ему было нужно: дерево, зажимы, колбы, линзы, растения, минералы. Он рассматривал схемы и пытался угадать, какие слова здесь означают «смешивать» и «кипятить».

Он не обращал внимания, не сумел достаточно быстро ее понять. Свет, который проникает насквозь: он этого не понял. Временами Джек кое-что видел — маленькие, уникальные нюансы, которые были свойственны только ей, — но всего лишь на мгновение. Может быть, Макс, со своими пронзительными глазами и бесстрастным взглядом, справился лучше. Макс посмотрел сквозь дыру в кровле и увидел Бет в постели; он разглядел татуировку и понял, что она — одна из них. Нет. Он просто увидел ее тело и захотел эту женщину. В тот же день он вложил ей в руку листочек с адресом. Для машины понадобятся болты и сверло, быстрый и медленный огонь. Он задумался, насколько важна форма колб и где ему взять растение под названием «Слезы Иова».

В тот день Бет пришла поздно и переоделась ко сну. В ее жизни хватало наготы: она раздевалась для Макса, а не для него, позировала ему и трахалась с ним, возможно, на песке и листьях, по мере того как ее скульптура обретала формы. Не было ни библиотеки, ни сверхурочных, ни болтовни с Сэнди. Только песок, камень, обнаженное тело, листья и секс. Она оделась перед сном потому, что иначе Джек бы догадался: увидел грязь и следы пальцев на ее коже, новые татуировки — и все понял.

Но у него по-прежнему был манускрипт — и то, что сулила ему эта рукопись. Как будто неутешительно, но вскоре у Джека будет больше, у Джека будет все.На улице стало небезопасно. Сгущались тени, госпитальеры следили за ним. Он сидел в церкви и строил машину, и ничто не могло свернуть его с этого пути.

В склепе было темно; Джек стучал молотком при свете лампы. Он разобрал несколько ящиков из-под вина, а бутылки и банки должны были сойти за колбы и линзы. Входная дверь была заперта, задняя тоже, окна занавешены одеялами. Кинопроектор с одного конца был соединен с системой деревяшек и веревок, а на другом стояла плоская стеклянная тарелка, готовая запечатлеть финальный образ. Свет будет отражаться и преломляться в зеркалах, линзах и призмах; он трансформируется благодаря эликсирам, которые приготовит Джек.

Зазвонил телефон; Джек не брал трубку, пока не вспомнил о Бет. Ему никто не ответил. Не слышалось даже дыхания — только внимательная тишина. На пол падали лучи света; Джек слышал в трубке эхо собственных мыслей. Все в церкви напоминало ему о Бет. Он видел высоко над головой украшенный резьбой камень и надеялся на следующий ураган. Потом он повесил трубку и вернулся в подземелье.

День и ночь прошли неотличимо друг от друга. Когда усталость валила с ног и невозможно было сосредоточиться, Джек спал пару часов на одеяле в какой-нибудь нише. Потом, выходя в неф, он удивлялся смене света и тьмы. Собирая машину, Джек потерял счет времени, но, глядя на сложную конструкцию, понял, что сидит в подземелье не день и не два. Машина росла, обретала новые сочленения, заполняла собой склеп.