Чтение онлайн

– Пирожки! Пирожки- и!- надрывался тощий, измождённый человек, толкая перед собой прикрытую тканью тележку.

Толпа почтительно раздавалась перед тележкой, пропуская её. Женщины мановением рук в длинных перчатках останавливали торговца и покупали у него тёплую булочку, чтобы изящно откусить кусочек и радостно улыбнуться. Суровые мужчины, хмурясь, молча расплачивались и за два присеста съедали пирожок на ходу.

Бедняки с голодными взглядами тянулись к тележке. Измождённый человек, покачивая головой в сокрушающемся жесте, протягивал им пирожки, и нищие истово благодарили его визгливыми воплями. Кто- то просто хватал еду и убегал. Кто- то со слезами на глазах благодарил его и долго ещё тянулся за ним, пока этот худющий человек с трудом толкал перед собой тележку и распространял по толпе радость.

Такую простую и такую сильную. Такую странную.

Немного, но ведь надо довольствоваться тем, что дают, так?

– А перед нами они не расступаются,- отрешённо заметил Баэльт.- Смотри. Улыбаются ему, кланяются и смеются над его шутками.

– Ага. Как будто бы пришли сюда не для того, чтобы не умереть от безнадёги.

– Вот- вот. Перед ним они расступаются,- задумчиво повторил Баэльт.

А перед юстициаром с отрядом стражи они не расступались.

В любом другом квартале, в любой другой день, перед ним бы бросались врассыпную, стараясь уйти подальше от тусклого взгляда из- под шляпы.

Но не тут, не в этот вечер. Тут люди делали вид, будто бы счастливы. А счастье, даже притворное, не терпит ни испуга, ни мрачности, подумал Баэльт.

Какая- то девушка улыбнулась ему и приветливо кивнула из толпы. Баэльт нахмурился ещё больше и надвинул шляпу на глаза.

– Сильно Эрнест бесился?- осторожно спросил Мурмин.

– Достаточно,- Баэльт неловко дотронулся до повязки. Опять чешется.- Неудивительно. Похоже, Гус переиграл его. Заставил всех поверить, что старик теряет хватку.

– Ага. И распустил слухи о том, что в налёте на "Бочку" участвовал юстициар.

– Не слухи.

– А. О. Вот оно как. И что же он тебе сказал по поводу этого... Юстициара?

– Ничего хорошего,- Баэльт дёрнул щекой.- Сказал, что юстициару давали задание найти компромат на Гуса, а не подрывать авторитет Торгового Судьи. Правда, потом добавил, что результат всё равно можно использовать в своих интересах.

– И как юстициар к этому относится?

– Наверное, он не очень доволен этим всем. Откуда мне знать?

– Действительно. Я вполне могу понять того юстициара, кем бы он ни был.

Баэльт устало покачал головой. Будто бы от его понимания что- то менялось.

Люди вокруг продолжали весело, беззаботно гудеть.

Улыбающиеся лица, глаза с беленой минутного счастья.

Иллюзия свободы.

Или свобода на самом деле?

Да и есть ли разница? Все, так или иначе, невольники. Чего- то или кого- то. Потому- то свобода порочна. Самый большой обман всех цивилизованных рас. Свобода.

– Эй,- Мурмин пихнул его локтём в бок.- Я вот думаю. Что подумают горожане?

– По поводу?

– Ну... Цехмейстера подозревают в организации покушения на другого цехмейстера. Вроде бы обычное дело. А потом цехмейстер исчезает, оставив все дела на помощников. И на его поиски поднимают всю стражу Веспрема. И всех юстициаров в придачу. Это не вызовет никаких толков?

– Это ничего не вызовет, Мурин. Людям плевать. Ну, может, рабочие порадуются, что богачи разбираются друг с другом. У остальных свои заботы, чтобы волноваться по такому поводу. Их не трогают - значит, можно не реагировать.

– Просто мне кажется, что люди вроде Вигора исчезают лишь за тем, чтобы появиться и нанести сокрушительный удар. Я его знаю чутка. Он неплохой мужик. Честный, прямой. Бывший солдат.

– И к чему это ты?

– К тому, что мы нагнетаем обстановку. Ты прав - людям плевать на причину выхода стражи. Но сам выход стражи на улице они видят. И воспринимают по- своему.

– Кое- кто заявил, что таким образом мы покажем всем жителям Веспрема, что для правосудия нет различий - рабочий, бедняк, цехмейстер. Каждый получит по заслугам,- Баэльта аж передёрнуло от воспоминаний. Сукин сын Эрнест использовал его идею, его рвения - но лишь для прикрытия.

– Значит, продолжаем поиски?

– Верно. Продолжаем.

– А что делать, когда найдём?

– Догадайся.

Вся суть веспремского правосудия. Невиновный становится жертвой виноватых, а все вокруг называют это "меньшей ценой".

Баэльт слабо кивнул сам себе, стараясь оторвать взгляд от удаляющейся девушки, что улыбнулась ему. Она как- то выделялась в толпе.

Чему она улыбнулась? Может, он испачкал плащ? Или, может быть, его виду?

Они выбрались прочь с шумной и светлой Торговой улицы. Старая улица всегда нравилась Баэльту. Было какое- то очарование в этом месте. Все эти балкончики, свежие фасады, вьющиеся растения. Лавки со всякой экзотикой. Уютные, спокойные и светлые таверны. Порядочные гуляющие люди и молодые парочки.

Такая же чуждая улица, как и Торговая. Нелепая насмешливая улыбка на губах умирающего мучительной смертью.

Но при всей несуразности, эта улица нравилась Баэльту. Она вызывала у него какую- то светлую печаль.

По крайней мере, первая её часть. После Странного перекрёстка Старая улица становилась слишком старой.

Кожа штукатурки и побелки трескалась и отваливалась, обнажая жжёный кирпич и деревянные кости- балки. Окна тускнели и становились грязнее и грязнее. Артерия улицы становилась захламленной и грязной. По ней не текла молодая кровь в виде гуляющих парочек - тут опять появлялась старая жижа преступности и бедноты. Немногочисленные гуляющие тут, завидя юстициара, натягивали капюшоны пониже и старались убраться подальше.

И вот уже по улице шли лишь Баэльт, Мурмин и десяток стражей. И больше никого. Лишь испуганные взгляды из переулков и старых ящиков.

Голодные и испуганные взгляды, в которых читалась мольба - не делайте хуже, пожалуйста.

Баэльт же просто шёл под дождём, периодически указывая в сторону рукой. И, как цепные псы, стражники с грохотом срывались с шага на бег и неслись к лавке или закоулку, куда он указал, чтобы с криком и лязгом проверить всё.

– Имя! Подними лицо! Руки! Руки держать на виду!- слышалось отовсюду, куда грохотали стражники, и Баэльт болезненно кривился.

Это был тот Веспрем, что он ненавидел и любил. Не то жалкое подобие, что представляла собой позолоченная Торговая улица, нет.

Капли дождя дружески похлопывали его по плечу. Вода под ногами плескалась, взрываясь брызгами. А уныло молчавшая улица взрывалась криками и звуками ударов, стуком закрывающихся ставней и запираемых дверей.

– Толку от этого не будет,- протянул Мурмин, почёсывая нос.- Может, стоит осадить парней? Чтобы не увлекались?

– У нас приказ - проверить всё,- на самом деле, плевать Баэльт хотел на такие приказы. Но ведь один из его подчинённых вполне мог доносить Эрнесту о каждом его шаге.- Потому нельзя сбавлять обороты.