Чтение онлайн

3. Судьба оккультного сознания. Это любопытный вариант "жизни после смерти". Он сулит разнообразные перспективы и целиком зависит от особенностей дисциплины, практиковавшейся оккультистом при жизни физического тела. В случае высоких достижений (как у некоторых даосов, дзэн-буддистов, йогов, медитаторов и т. п.) за десятилетия упорной практики может сформироваться своеобразное тело второго внимания. Оно вряд ли вечно, но способно существовать в гармоничном энергообмене с внешним полем долгое время. Правда, набор его функций, как правило, должен иметь ряд существенных ограничений: например, оккультист, как правило, жестко привязан к какому-то одному полю восприятия и даже не подозревает о существовании иных. Посмертное бытие такого типа, пожалуй, несколько однообразно, но если учесть, что таково и наше земное, повседневное восприятие, судьба оккультиста вовсе не кажется особенно тоскливой.

4. Судьба толтекского мага. Достижение третьего внимания в момент смерти физического тела подразумевает полное сохранение всего богатства личности и формирование такого энергетического тела, которое способно и дальше полноценно развиваться, передвигаться, существовать при максимально полной сохранности индивидуальной памяти. Судьба такого тела — постоянно странствовать в цепи миров восприятия, накапливать опыт и осознание для дальнейших реализации, сущность которых неведома никому из нас. Длительность его бытия ничем не ограничена — только энергетическими возможностями поля, в котором оно пребывает. Дон Хуан, например, считал, что длительность такого существования связана с длительностью существования нашей планеты. Если третье внимание достигается до момента смерти физического тела, трансформация считается абсолютной, и тогда весь комплекс эманаций, составляющий существо (включая физическое тело), выходит за порог человеческого восприятия и становится воспламененным осознанием. Это высшая реализация, доступная человеку в нашем мире, — полноценное существование в вечности и бесконечности. На наш взгляд, такая судьба наиболее привлекательна.

Пожалуй, на этом стоит закончить мою краткую экзегезу кастанедовского учения. Надеюсь, она не принесла вреда начинающим нагуалистам. Если же вы нашли в моих рассуждениях что-нибудь полезное, книга написана не напрасно. Я не стал подробно останавливаться на своих видениях и разнообразных приключениях в мирах восприятия, хотя экзотические писания такого рода пользуются успехом у юношей с горящими глазами, мечтающими познать некие сверхъестественные тайны. Не думаю, что читатель, серьезно заинтересованный в реализации достижений толтекской магии, нуждается в спекуляциях на тему поединков с «союзниками» или задушевных бесед с «эмиссаром» на темы, имеющие огромное экзистенциальное значение. Все это можно испытать самому и без ссылок на авторитеты решить, что отправить на свалку, а что сохранить в качестве ценного опыта. Как бы там ни было, мне не удалось подвести итоги величайшему откровению XX века, и это обстоятельство внушает оптимизм.

Смерть как универсальный символ конца всякого существования всегда волновала и продолжает волновать человека, осознавшего свою участь. Только тщательно разработанная техника древних толтеков дает нам ясное представление об окончательной судьбе индивидуального осознания. Технология трансформации энергетического тела, в самых общих чертах описанная здесь, до сегодняшнего дня остается единственной методикой, гарантирующей тотальную, необратимую трансформацию.

Можно по-разному относиться к Кастанеде и его книгам. Можно отрицать ценность его откровений, считать его шарлатаном и мистификатором, но невозможно отнять у этого учения высшую, пронзительную весть, по масштабу своему сравнимую только с христианским апофеозом Воскресения из мертвых. Впервые мы находим разработанную и вразумительно аргументированную дисциплину, цель которой — полное сохранение индивидуального осознания независимо от окончательной судьбы физического тела. Впервые мы видим, что такая реализация действительно возможна без обращения к изыскам религиозной метафизики. Перед нами осмысленная, последовательная и эмпирически обоснованная практика, результат которой — наивысшая реализация, доступная человеческому виду.

Воскресение и Вечная Жизнь — эсхатологический апофеоз христианства — из эфемерного, во многом абстрактного конца мирового цикла впервые, благодаря Кастанеде, превращается в реальную цель индивидуальной дисциплины, личного поиска и внутренней работы всякого человека, ступившего на нелегкий путь толтеков.

Возможно, есть иные способы достичь богочеловеческого состояния, победить в себе зверя и стать чистым осознанием — Адамом до грехопадения (как выразились бы христиане). Подобные мысли утешительны, они заставляют замереть в сладком ожидании новых, неведомых чудес.

Однако мы пришли к концу последнего века (если верить красноречивым теософам и Свидетелям Иеговы). Заключительные десятилетия этой мрачной эпохи прошли под знаком Кастанеды. Это последняя и самая значительная весть нашей эпохи. Совпадение? Возможно. Случай и закономерность — кто возьмет на себя смелость утверждать, что нашел между ними разницу в бесконечном потоке времени?

Бессмертие и полная трансформация впервые явились человеку как отчетливая и доступная перспектива. Наш вид способен упустить и этот (возможно, последний) шанс, но немногие спасутся. Надеюсь, мы с вами окажемся в их числе. Быть может, следующая моя книга — "Трансформация энергетического тела" — поможет кому-нибудь приблизиться к заветной цели. Впереди еще много открытий — путь Кастанеды не завершен. От нас с вами зависит, чем закончится эта мистическая (и все же самая реальная) эпопея.

Но есть ли у нас время?

"У нас нет времени", — сказал дон Хуан. Начните сегодня. Завтра будет поздно.

В самом начале этой книги я написал, что человек на протяжении многотысячелетней истории своего вида мечтает о трансмутации. И это действительно так — мы стремимся к "превращению в Иное", но это фундаментальное стремление слишком хорошо прячется от нашего собственного сознания, оно «упаковано» в инвентаризационный список тоналя так, чтобы мы сами ни за что не узнали своего пугающего предназначения. Наше подлинное желание превращено и скрыто в самых темных глубинах бессознательного.

Взгляните на окружающих и обратите внимание на то, как старательно они прикидываются удовлетворенными. Абсолютное большинство людей на Земле довольны своим человеческим уделом. Они даже не мыслят ни о чем ином. И эта ситуация поистине парадоксальна — ведь практически никто из нас не чувствует себя счастливым.

Почти все мы развлекаемся тем, что на протяжении жизни перемещаем чувство неудовлетворенности в автоматически заданных рамках списка человеческих идей и представлений — внушенных, стереотипизированных и бесконечно привлекательных. Опиум человеческих желаний разжигает в нас однообразные радости и столь же однообразные страдания.

Я недаром назвал эту совокупность фикций «опиумом», поскольку она таким же образом вызывает привязанность и зависимость. Но если наркотическую зависимость распознать легко, то здесь дела обстоят хуже — чаще всего мы проживаем жизнь, так и не догадавшись о своей болезни. Полностью погрузившись в упоительные и разрушительные иллюзии, мы создаем фантом полноценной жизни, с одной стороны, и строим самодостаточную систему, заключающую в себе стагнацию и гибель, — с другой.

Когда дело доходит до фундаментальных целей и ценностей, созданных социумом, все мы оказываемся бесконечно наивными.

Если у вас мало денег, вы полагаете, что обретете счастье и гармонию, когда заведете солидный счет в столь же солидном банке. Если у вас достаточно денег, но нет любимой (любимого), вы наивно полагаете, что именно здесь — источник всех ваших проблем. Если же у вас есть и деньги, и любовь, вы начинаете томиться, потому что считаете, что не достигли необходимого уровня самореализации — включаются такие фантомы, как признание, популярность, слава. Потом (если вы добились и этого) вы вдруг вспоминаете, что нестерпимо нуждаетесь в друзьях, которые неизвестно куда подевались за это время; потом (как правило, не удовлетворившись дружбой) вы вспоминаете о душе и… умираете, преисполнившись отчаянной надеждой на то, что есть Бог, который все простит, примет ваше раскаяние и подарит наконец то желанное, несбывшееся и даже не сформулированное словами, что, возможно, и окажется Раем. Для христианской цивилизации это — главная и все вытесняющая мечта.

Китайцы и индусы в этом отношении немного мудрее. Их мудрецы тысячелетиями копались в себе и нашли, что даже здесь, в этой высшей мечте христианина, мы не находим окончательного удовлетворения. Отчаяние переросло в нигилизм. Умиротворяющая Пустота заменила Бога, Абсолют, Вселенский Разум и Вселенскую Любовь. И это логично: если ничто в Мире не приносит удовлетворения, лучше всего устранить сам Мир — пусть торжествует Несказанное и Неоформленное, пусть отсутствие ценностей станет непоколебимой Ценностью. И главное — пусть отсутствие Я станет наилучшим состоянием для самого Я. Это легко сделать, если Я объявить иллюзией. Таким образом буддизм (в своем абсолютном выражении оформивший себя как учение дзэн) довел поиск человеческого тоналя до логического конца — то есть до самоуничтожения.