Чтение онлайн

Решив в конечном итоге дойти до центра города, он завернул сначала налево, прошел до конца улицы, затем вновь повернул налево, затем направо и оказался в районе с частными домами, который считался самым престижным и богатым во всей резервации.

Осматривая двух, трех и даже четырехэтажные жилища, в одном из них Леман случайно застал сцену семейного празднества. Остановившись и присмотревшись, через окно он увидел большую столовую, заполненную людьми: женщинами, мужчинами, парой подростков и одним ребенком лет трех-четырех. Все они были в праздничных красных и желтых колпаках, а под потолком летало несколько связок красивых шаров. День рождения, судя по всему.

Говорили они так громко, что даже для человеческих ушей были бы легко слышимы, чего уж говорить об ушах Лемана. Он четко различал каждое слово. Вдруг свет в столовой резко убавился (но не до конца), и какой-то мужчина, которого звали Томом, если верить сопровождавшей его женщине, вынес большой торт, в котором горела всего одна свеча в форме цифры четыре. Послышалось пение. Сначала оно было вразброд, но спустя несколько секунд, когда все почувствовали ритм, стало упорядоченным.

С интересом наблюдая за этой сценой, Леман вдруг пересекся взглядом с одним пареньком-подростком, который был лет на пять младше него самого. Юноша нахмурился так, словно смотрел на шаловливого ребенка, которого заподозрил в краже яблок со своего участка. Но спустя мгновение выражение его лица сменилось, и он поднял руку и помахал ею с приветливым выражением на лице.

Никак не отреагировав на это, Леман отвернулся и зашагал дальше.

Пройдя через несколько часов мимо здания парламента – одного из самых высоких построек в городе – и попутно с этим глянув на циферблат огромных часов, вмонтированных в стену (времени было четверть третьего), Леман решил, что пора идти обратно в особняк. День и часть ночи выдались насыщенными, и его наконец-таки начало клонить в сон.

Поленившись возвращаться тем же извилистым путем, каким он пришел, солдат принял решение срезать путь. Пройдя вдоль парка и через несколько улиц, он зашел в переулок, попутно размышляя над тем, что ему рассказывал Зорич и как они выслеживали людоедов. На своем веку Леману лишь раз приходилось столкнуться с живым антропофагом.

Это было около семи месяцев назад, во время спасительной операции. В городе, расположенном неподалеку (примерно в полсотни километров от резервации), обнаружили крупную людскую общину, содержавшую в себе около двадцати человек. На их перевозку был направлен автобус и несколько бронеавтомобилей с Черными Крестами ему в сопровождение. В группу спасателей попал и Леман.

Погрузка и эвакуация прошла нормально, но в момент посадки пассажиров в транспорт дозорные заметили человека, стоявшего на углу улицы и наблюдавшего за ними. Хотя, когда воины разглядели его внимательнее, то человеком его могли назвать с трудом.

Незнакомец был одет в какое-то замызганное тряпье, спина его сгибалась так, словно у Сизифа, взвалившего свой тяжелый камень себе на плечи, и смотрел он на всех глазами, полными безумия.

Поняв, что его заметили, незнакомец начал разворачиваться и собирался дать деру, двигаясь, слово примат, но не успел. Едва он подался в сторону, послышался выстрел, и антропофаг замертво рухнул на асфальт. Зорич сразу же понял, что это каннибал, и, не раздумывая ни секунды, выхватил пистолет и нажал на курок. Леману показалось, что он сделал это непреднамеренно, словно нога, рефлекторно подпрыгивающая вверх, когда стучат резиновым молоточком по коленке…

– …не слышишь?! – вдруг донесся до солдата смеющийся мужской голос. Он не понравился ему с первой секунды.

Повернув голову в его сторону, Черный Крест увидел, как из-за дома в закоулок, по которому он шел, вошли четверо: молодая девушка лет двадцати и трое парней.

«Это не мое дело», – подумал солдат, собираясь развернуться и идти дальше, но он этого почему-то не сделал, а продолжил наблюдать за ситуацией.

До его носа донесся какой-то странный запах, очень похожий на свежую кровь.

Девушка на первый взгляд держалась уверенно и сохраняла наглое выражение на своем лице, наполненном острыми чертами: подбородок, скулы, нос. Но в ее карих глазах Леман все же увидел женский страх, хоть тот и был умело замаскирован. Фигура у девушки была стройной, рост примерно сто семьдесят сантиметров, волосы были чуть ниже плеч. Их цвет сразу же привлек внимание Лемана. От корней и до середины они были черные, словно крыло ворона, а дальше аккуратно переходили в цвет фуксии. Одета она была в белую футболку, черную кожаную куртку с белыми поблескивающими квадратными заклепками, темно-бордовую юбку, облегающую облаченные в сетчатые колготки бедра и заканчивающуюся сантиметрах в десяти выше колен, и коричневые туфли-лодочки со слегка потертыми носами.

– Да постой ты, детка! – сказал другой парень, чей голос Леману не понравился еще сильнее, чем предыдущий. Он был мерзким и чем-то походил на кваканье толстой склизкой жабы.

Девушка продолжала идти, а Леман все это время наблюдал из темноты, словно призрак ночного города.

– Может, уже скажешь, сколько ты стоишь? Мы с парнями были бы не прочь оттянуться! Тебе с нами понравиться, обещаю, крошка!

Они хором заржали. Тот, который заговорил первым, ускорил шаг и схватил незнакомку за локоть правой руки. Девушка резко выдернула его из хватки (незнакомец даже чуть подался вперед) и рыкнула на парней:

– Идите к черту!

Голос ее был самую, почти незаметную малость хрипловатым и мягким, но в нем слышались нотки стали.

– Для уличной девки ты что-то слишком норовистая, крошка, – все таким же насмехающимся тоном продолжил не испугавшийся «реакции не жертвы» неизвестный. – Знаешь, Кира, сначала я собирался тебе заплатить за услуги, но теперь, думаю, сердечной благодарности и кружки пива при следующей встрече тебе будет вполне достаточно.

Он кивнул головой, и его попутчики резко ускорились и обогнали незнакомку. В мгновении ока она была окружена.

– Знаешь, детка, я и мои парни уже настроились, так что тебе придется нас порадовать!

Он вновь схватил ее за руку.

Неожиданно у себя в груди Леман почувствовал что-то странное. Это была злость, однозначно злость, но какая-то иная. Не такая, какую он испытывает в бою, или когда его бесит Ло или Дож, или когда у него не выходит поднять коробочку силой мысли. Эта злость сначала показалась ему незнакомой, но он ошибся. Что-то похожее он уже чувствовал.

Это было давно, он еще только обучался, тренировался и готовился стать воином. Лет ему было тогда или десять, или одиннадцать. Леман самостоятельно вырезал из дерева скворечник и это заметил Ло, которому тогда было около девятнадцати лет и он вот-вот должен был стать Черным Крестом. В компании нескольких друзей, среди которых был и Дож, который уже с того времени за ним увязался, хулиган отобрал у Лемана скворечник и едва не сломал. Тогда-то мальчик и почувствовал приблизительно ту же злость, которую чувствовал в этот момент. Тогда Леман напал на взрослых парней и, разумеется, проиграл, но это все увидел Зорич. Оценив храбрость мальчугана, он разрешил ему повесить скворечник на одном из деревьев на заднем дворе особняка.

Вдохнув воздуха, Леман быстрым шагом направился в сторону перепалки и, быстро к ним приблизившись, спокойным голосом заявил:

– Никого вы трогать не будете.

– А ты еще кто такой?! – отпустив локоть девушки и повернувшись в сторону Лемана, спросил незнакомец. – Решил построить из себя героя?! Иди-ка отсюда, паренек, пока я тебе все кости не пересчитал!

«Ох, святой Крест, – подумал солдат, закатив глаза. – Ну и банальщина. Неужели подобные сцены всегда разыгрываются по одному сценарию? Хоть бы что-нибудь новое придумали»