Чтение онлайн

–  Горячая?

–  Если бы! Рука насквозь проходит, верите?

–  Ясно… - вздохнул Портнягин.

Вахтёрша обиделась:

–  Если не верите, сами сегодня ночью придите - и…

–  Почему же? Верю… - Рослый ученик чародея привстал на цыпочки и произвёл пару пассов перед пустым патроном.
– Лампа-призрак, обычное дело… Сильно достаёт?

–  Да нет… - смешалась вахтёрша.
– Просто не по себе как-то, знаете… И счётчик денежку мотает!

–  Ничего он не мотает, - сказал Портнягин, снова опускаясь на всю ступню и отряхивая ладони от чего-то невидимого.
– Энергию призраки сосут из астрала, так что счётчик тут ни при чём. Вы на неё просто внимания не обращайте… Явление безобидное…

–  Как же безобидное, если призрак?
– Женщина поёжилась.

–  А вам какая разница?
– удивился Глеб.
– Вы-то - человек, а не лампочка… Новую ввернуть не пробовали?

–  Да я сюда теперь и подходить боюсь!

–  Вот и хорошо. А то на одних лампах разоритесь. Спиральки у них чуткие, нервные, а тут призрак! С перепугу перегорать начнут.

Вахтёрша моргала.

–  Так это что ж?
– оскорблённо проговорила она, сообразив.
– У лампочек, что ли, тоже душа есть?

–  А как же!
– сказал Портнягин.
– Любой электроприбор состоит из физической основы и энергетической сущности. Как и мы с вами. Пока лежит на складе - мёртвая материя. Разные там пробные включения после сборки - не в счёт. Так, вспышки сознания, потом они обычно забываются… - Ученик чародея увлёкся, не замечая, что его добродушные объяснения звучат для собеседницы прямым кощунством.
– А подсоединили к сети - всё: побежал ток по проводам, пошли мыслительные процессы, то есть, считай, душа народилась. Предполагают, что электрический контур каждой перегоревшей лампочки, - добавил он как бы по секрету, - витает вокруг патрона девять дней. Незримо, правда. Хотя бывает, что и проявляется. Вот как у вас…

Услышав такое, вахтёрша даже помолодела от возмущения.

–  Девять дней? Да вы что, Глеб Кондратьич? Может, ещё скажете, что они потом в рай идут?!

–  Н-ну, в рай не в рай… Есть там у них, короче, такой эфирный слой… Но это долго объяснять. Редактор на месте?

–  На месте!
– бросила женщина и, сильно раздосадованная, вернулась за свой барьер у входа.

Интересно, что бы она сказала, узнав о существовании пятимерно-пространственного Форгаранда - потустороннего обиталища великих творений архитектуры, столь впечатляюще описанного Даниилом Андреевым? Или, скажем, о загробной жизни автомобилей. Или об удивительном рае обувных шнурков, имеющем всего одно измерение. Да им в общем-то больше и не надо, шнуркам…

Помещение редакции «Ведуна» было тесным, как лабиринт, на чём, собственно, сходство и кончалось. Заблудиться в шести пенальчиках, гордо именуемых кабинетами, сами понимаете, затруднительно. Даже апартаменты редактора если и превышали размерами узкий жилой чуланчик в однокомнатке Ефрема Нехорошева, то не намного.

При виде Глеба редактор Ларион Маркелович, представительный, смолоду седовласый мужчина с красивым, но вечно испуганным лицом, встал во весь рост из-за стола и осторожно, чтобы невзначай не ушибиться о мебель, раскинул руки.

–  Глеб!
– шумно возликовал он.
– Ну наконец-то!

–  Привет, - сказал Портнягин, прикрывая за собой дверь.
– Что у тебя опять стряслось?

Несмотря на солидную разницу в годах, оба вели себя друг с другом как ровесники. Так уж сложилось.

–  Чаю? Кофе? Водки?

–  Чаю, - вклиниваясь между столом и стулом, сказал Портнягин.
– Кофе ты варить не умеешь.

–  Да он растворимый!

–  Тем более.

От присутствия двух крупных мужчин в помещеньице стало совсем тесно, поэтому чай Маркелыч заваривал скупыми точными движениями и всё равно пару раз угодил локтем в стекло припавшего к стене плоского шкафчика, где хранилась коллекция призовых оберегов.

–  «Письмецо в конверте»?
– полюбопытствовал Глеб.

–  Да, - отрывисто ответил редактор.
– Письмецо… - Втиснулся за стол, выдвинул, насколько это было возможно, ящик и достал прихваченные единой скрепкой два тетрадных листочка и конверт - всё лежалое, желтоватое.
– Вот, ознакомься…

–  «Дорогая редакция!
– заранее нахмурясь, прочёл Портнягин.
– Пишет Вам Ваша давняя подписчица, домохозяйка Пелагея Чиркуль…»

Ничего из ряда вон выходящего письмо не содержало. Крупными округлыми буквами подписчица извещала о том, что сочинила стихотворение, каковое прилагает отдельно с надеждой на публикацию. Если же редакция сочтёт, что затронутая тема не имеет отношения к оккультизму (предупреждала Пелагея Чиркуль), то это стихотворение только с виду бытовое, а на самом деле мистическое, поскольку под упомянутой в нём темницей надлежит разуметь нашу физическую оболочку, а под узником - астральное тело.

Судя по некоторым особенностям наклона и начертания букв, всё изложенное было оголтелым враньём. Но не более того. Ни магических знаков, ни следов заговора Глебу обнаружить не удалось.

–  И что?
– с недоумением спросил ученик чародея бережно принимая чашку чая на крохотном картонном поддончике.

–  Теперь стишок прочти!

Портнягин освободил от скрепки второй листок.

–  «Узник», - несколько озадаченно огласил он. Хмыкнул, пробежал глазами первые строчки.
– По-моему, я это уже где-то читал…

–  Я - тоже, - мрачно откликнулся редактор.

–  Нет, это не ко мне, - решительно сказал Глеб, возвращая бумаги и скрепку.
– Это к участковому. Или к психиатру.

Такое впечатление, что Леонид Маркелович был слегка шокирован портнягинской прямотой.

–  Глеб!
– пристыдил он.
– Ты же колдун! Как ты можешь?

–  А что я такого сказал?

–  Ты что же, хочешь, чтобы мы вернулись во времена воинствующего материализма?
– Редактор был не на шутку взволнован.
– Чтобы снова невинных людей огульно обвиняли в литературном воровстве? Высмеивали всенародно, издевались, к позорному столбу ставили…

–  Так если воруют…

Маркелыч поник, вздохнул судорожно.

–  А вдруг нет?
– спросил он с тоской.
– Вдруг надиктовал он ей? Из некромира, а?.. Были же случаи: вселится в человека дух Бунина… или Ахматовой… Ты же колдун, Глеб!
– беспомощно повторил он.
– Стало быть, должен понимать, что временное подселение души - никакая не выдумка!

–  Ну, публикуй тогда…

–  Щаз!
– огрызнулся редактор.
– Представляю, как это будет выглядеть! «Узник». Стихотворение Пелагеи Чиркуль…

–  Тогда не публикуй…

–  Хорошо тебе!
– жёлчно позавидовал Маркелыч.
– А мне как прикажешь быть? Стоит только произнести слово «плагиат» - такое начнётся! Прикинь: редактор оккультной газеты, отрицающий возможность инкарнации…

–  Маркелыч!
– с ухмылкой перебил ученик чародея.
– Ты кому зубы заговариваешь? Придумал - инкарнация! Тогда бы от письма знаешь какой аурой разило? А не разит… Ну я тебе говорю: никто в твою Пелагею не вселялся!

–  А как докажешь?
– глухо сказал осунувшийся от переживаний редактор.
– Мало ли что вокруг письма ауры нет! Значит, вокруг черновика была… А черновик наверняка уже выброшен! Ищи-свищи… Мы же мистики, Глеб!
– с душераздирающей проникновенностью напомнил он.
– Ну не можем мы вот так… грубо, бездуховно… Не имеем права! Подписчиков растеряем! И так уже вон на ладан дышим…

Портнягин прыснул.

–  Ты знаешь что?
– предложил он.
– Ты стишок тисни, а фамилию автора поставь настоящую…

–  Тогда уж давай всего Крылова с Державиным печатать!
– вспылил редактор.
– Из номера в номер…

–  Хитрый ты мужик, Маркелыч, - проницательно заметил Глеб, прихлёбывая чаёк.
– Чего ты от меня хочешь-то?

Редактор скроил виноватую мину, что совершенно не шло к его мужественному благородно-седовласому облику.

–  Пригрозил бы ты ей, а? Из астрала…