Чтение онлайн

Через моего товарища, начальника управления информации и печати МИД, мы договорились с министром о встрече, и уже 11 января я сидел в его кабинете. Родом из иранского племени, но увидевший свет в афганском Герате, Спанта в свое время учился в Кабульском государственном университете, а затем продолжил учебу на политолога в Турции и Германии. Он свободно говорил на дари, пушту, турецком, немецком и английском языках. Спанта обрадовался, что ему не придется думать по-немецки, которым он владел в совершенстве, и наша беседа протекала сначала на английском, а затем и на дари.

С первых же минут диалога министр дал понять, что нынешний уровень взаимодействия между Исламской Республикой Афганистан и Российской Федерацией ниже обоюдных возможностей двух стран.

– Хочу проинформировать вас, что, к сожалению, уровень наших обменов, экономического и торгового сотрудничества ниже существующих возможностей, притом что межгосударственные отношения, основанные на принципах дружбы и добрососедства, можно назвать судьбоносными, – сказал он. – Российская Федерация поддержала Афганистан на международном уровне после коллапса режима «Талибан». Она же выразила поддержку нашей позиции и в Совете Безопасности ООН, и в других международных организациях, являясь членом Совместного совета по координации и мониторингу за выполнением Лондонского Соглашения по Афганистану, – продолжил глава афганского внешнеполитического ведомства. – Это взаимодействие можно назвать очень хорошим. Россия поддержала Афганистан и в вопросах, касающихся реконструкции национальной армии, и в ряде других начинаний, – отметил Спанта.

Когда министр узнал, что я в Афганистане тружусь уже много лет, он откровенно обрадовался, поняв, что ему не придется произносить формальные фразы. И тогда он перешел к деловой части.

– Российская Федерация обладает огромными знаниями по Афганистану, в том числе по национальным ресурсам нашей страны, которые проистекают из нашего прошлого. Такого рода преимущество должно быть использовано в деле восстановления Афганистана и наращивания обоюдовыгодного сотрудничества в сферах экономики и торговли, – сказал он.

Отвечая на вопрос о наиболее перспективных сферах взаимовыгодного сотрудничества, глава МИД произнес: «Я думаю, что к таковым можно отнести сотрудничество в области нефте- и газоразработок, а также в других масштабных проектах – таких как строительство дорог и гидроэлектроэнергетика».

– Россия – одна из важных стран, оказывающих влияние на наш регион. Пусть мы и не прямые, но все же соседи, – подчеркнул собеседник, отхлебнув чаю из фарфоровой чашки. – В Афганистане проживает много людей, получивших образование в России, большое количество афганцев умеет разговаривать по-русски, и это должно быть использовано для укрепления сотрудничества между двумя странами. Мы должны использовать кредит отношений прошлого, которое проистекает из наследия СССР, и привнести его в настоящее. Но мы также должны смотреть вперед, чтобы открывать новые горизонты сотрудничества, – отметил министр.

По его словам, он часто и откровенно обсуждал эти насущные проблемы со своим российским коллегой Сергеем Лавровым.

– Я думаю, что у России и Афганистана существует общий для наших стран подход к проблеме терроризма, который угрожает обоим государствам. У нас это движение «Талибан», в России – это чеченские террористические группировки.

Рассказывая о своих впечатлениях от недавнего официального визита в Россию, министр отметил, что это была его первая поездка в РФ.

– Когда я был в Санкт-Петербурге, то посетил там Институт Востока, разговаривал с тамошними профессорами. Ведь в «прошлой» жизни я был преподавателем и в своей преподавательской работе использовал многие труды и публикации ученых этого института, – сказал министр. – Хочу поблагодарить вас лично за возможность передать российскому народу мои слова искреннего восхищения. Вы – великая нация! Дружба между нашими государствами очень важна для нас. Мы должны смотреть вперед, а не оборачиваться в прошлое, – сказал Спанта.

По завершении встречи я испросил у министра разрешение сделать пару его фотографий, на что он ответил любезным согласием. Москва сразу опубликовала это интервью, а СМИ разнесли его по городам и весям. Я передал опубликованный в Интернете текст в афганское Управление информации и печати, и Спанта его прочитал. Впоследствии я очень тесно контактировал с работниками МИД ИРА, порой встречая среди них своих старых знакомых, что позволило мне получить мидовскую привилегию заезжать на своем автомобиле с афганскими номерами внутрь периметра министерства по спецпропуску. Однако уже вскоре, когда столицу захлестнула кровавая волна террора, привилегия была упразднена, машину приходилось бросать в городе и платить местным бачам (маленьким парнишкам) за присмотр. Но зато с того самого времени процедура аккредитации для всех российских журналистов, прибывавших в Кабул с краткосрочными командировками, была упрощена и сокращена по времени до предела.

Министру я явно понравился, и уже вскоре в мой адрес стали приходить приглашения на участие в неформальных встречах со Спантой, которые он проводил с иностранными журналистами, аккредитованными в Исламской Республике. Они, как правило, проходили в самом красивом столичном саду, который раскинулся возле двух рукотворных озер и водопада на территории министерства иностранных дел. После разговоров о политике обычно происходил ужин на открытом воздухе, в ходе которого Спанта рассказывал гостям о своем видении ряда международных и региональных проблем, впечатлениях от недавних зарубежных визитов, причем делал это на различных иностранных языках.

Зловещие обещания руководителей радикального движения «Талибан» относительно того, что зима станет «необычной и впечатляющей», стали, к сожалению, сбываться. И, как я сейчас понимаю, если бы силы радикалов, которым приходилось воевать на два фронта – в Пакистане и Афганистане, – не были бы разъединены, кабульскому режиму запросто мог бы прийти конец. Да, конечно, иностранные войска в результате вышибли бы талибов из столицы, но и без того разрушенный город мог бы превратиться в руины, а многих видных политических фигур Афганистан точно бы недосчитался.

Вечером 14 января талибы устроили бой в пятизвездочной гостинице «Кабул-Серена». Группа вооруженных людей, одетых в полицейскую форму, с автоматами Калашникова попыталась прорваться в отель, где произошла перестрелка с охранниками, а несколько секунд спустя террорист-смертник привел в действие взрывное устройство, закрепленное на его теле. Через пару секунд последовал второй взрыв, но уже меньшей силы. Место инцидента мгновенно оцепили американские солдаты, военнослужащие международных сил содействия безопасности в Афганистане, полицейские и представители служб безопасности. Шутка ли, бой шел в нескольких десятках метров от президентского дворца Арг. К отелю подъехали бронетранспортеры, автомобили «Хаммер» и пять машин «Скорой помощи». Выяснилось, что в отеле находилась норвежская дипломатическая делегация во главе с министром иностранных дел этой страны Йонасом Гаром Стере.

На следующее утро на пресс-конференции в Кабуле выступил директор Главного управления национальной безопасности страны Амрулла Салех. По его словам, в вооруженном противостоянии в гостинице погибли восемь человек. Он детально описал произошедшее накануне: три боевика вечером в понедельник напали на отель в афганской столице. Охрана застрелила одного из них у ворот, у въезда на парковку машин, при этом на нем взорвался «жилет смертника». Второй нападавший взорвал себя у входа в гостиничное лобби, на втором кордоне охраны. Третьему удалось прорваться внутрь отеля в сторону спортзала, и он начал стрелять из автомата по находившимся там людям. Со слов сотрудников гостиницы, они видели своими глазами, как были убиты три служащих отеля и двое охранников гостиницы. Около спортзала погибли три гражданина США, одна француженка и норвежский журналист, корреспондент газеты «Дагбладет» Карстен Томассен. Среди погибших также была штатная массажистка отеля с Филиппин. По словам Салеха, всего по подозрению в причастности к нападению было задержано четыре человека. Глава ГУНБ заявил, что нападение организовал Сирадж уд-Дин Хаккани, известный командир талибов, база которого находилась в Пакистане близ города Мирамшах в агентстве «Северный Вазиристан». За голову этого полевого командира была назначена награда в 200 тысяч долларов. Третий нападавший, по словам главы ГУНБ, видимо, в последний момент передумал взрывать себя и попытался сменить полицейскую форму, в которую был одет, на другую одежду, надеясь выскользнуть из рук полиции и сотрудников ГУНБ. Однако ему это не удалось.

Глава МИД Норвегии прервал свой визит в Афганистан, но уже после теракта встретился с президентом Афганистана Хамидом Карзаем. Во время нападения он находился в гостинице.

– Мы услышали сильный взрыв, затем оружейную стрельбу. Нас перевели в подвал, куда нападавшим дойти не удалось, – так в интервью норвежскому радио описал произошедшее дипломат. Эх, знал бы Стере, что в том подвале находилось хранилище с газовыми баллонами, он бы точно там не прятался.

Лично для меня во всей этой невеселой истории самым неприятным стало то, что на афганской военно-политической авансцене вновь громко прозвучало имя Хаккани. Сирадж уд-Дин был сыном известнейшего в 80-е годы моджахеда и полевого командира Джелал уд-Дина Хаккани. В данном конкретном случае слово моджахед я в кавычки не беру намеренно. Многие нынешние политические деятели Афганистана публично относят себя к борцам за веру, с оружием в руках сражавшимся с советскими оккупантами. Однако в реальности пороха они не нюхали, отсиживаясь в 80-е годы в Иране и Пакистане. Правда, есть и те, кто воевал. Джелал уд-Дин Хаккани, известнейший полевой командир 80-х, дрался с нами на востоке Афганистана, и, как справедливо отмечают его сподвижники и недруги, часто ему помогал сам Аллах. Однажды при проведении крупной операции на границе с Пакистаном советские войска загнали Хаккани и 12 его командиров и телохранителей на вершину горы, пик которой венчал плоский камень, образовывавший подобие грибообразной пещеры-укрытия. Их местоположение было засечено, и штурмовики СУ стали бомбить эту гору. Одна из бомб попала в «гриб», завалив наглухо вход в укрытие. Джелал уд-Дин тут же совершил молитву, попросив Аллаха не дать ему умереть такой позорной смертью. Через минуту один из штурмовиков опять попал бомбой в укрытие, но на этот раз взрывом был открыт выход из пещеры, и моджахеды смогли уйти в Пакистан. Иной скажет, что это всего лишь красивая история, но после 13 лет, проведенных в Афганистане, я уже думаю иначе.