Чтение онлайн

Безумие было совсем рядом, так близко, что он чувствовал его дыхание на своей шее. Все, что ему нужно было сделать, - это позволить ему поглотить себя. Это казалось так просто, гораздо проще, чем бороться с ним. Но борьба - это все, что у него оставалось.

Грипп, недосыпание, безумие, стресс и все остальное, что происходило, отняли у него все. Его физические и эмоциональные силы, ясность ума, чувство безопасности, защищенности и комфорта, здоровье, способность спать и лечиться - все это забрали они. Осталось только желание бороться, не поддаваться все более надвигающейся тьме. Его воля. Она была ослаблена, даже сильно изранена, но еще не сломлена. В конце концов, ничто не могло отнять ее ни у него, ни у кого-либо еще. Её можно было только отдать, и в тот странный и удивительный момент, стоя в одиночестве и страхе на своей кухне, растерянный, измученный и больной, Гарри пообещал себе, что никогда не допустит этого.

Но я не могу больше так жить, не с... этими глазами, Боже мой, они...

Он посмотрел на часы. Только что было три. Еще через час или около того стемнеет.

Келли. Я должен позвонить Келли. Я могу доверять ей, я могу... Я могу рассказать ей, что происходит, и она знает, что делать, она...

Внезапный и сильный стук потряс дом.

Кто-то стучал во входную дверь.

6

Гарри взял бейсбольную биту из дальнего угла шкафа в холле у лестницы. Он хранил ее там целую вечность, вместе с двумя старыми перчатками, которые не использовались с тех пор, как Гаррет был маленьким мальчиком, но она была потрепана и покрыта шрамами и несколькими зазубринами и пятнами вещества, похожего на черную субстанцию. Он помнил, что они вдвоем пользовались ими в лучшем случае редко, но, судя по всему, они использовались гораздо чаще, чем он думал. Старый "Луисвилл Слаггер" оказался намного тяжелее, чем он помнил, или же он стал еще слабее, чем он предполагал. На ощупь эта чертова штука больше напоминала гранит, чем дерево. Взяв ее в обе руки, он направил ее в пол и пнул каблуком дверцу шкафа. Задыхаясь и обильно потея, он направился к входной двери. Оказавшись в двух шагах от нее, он остановился и подождал паузы в стуке.

"Кто там?" - позвал он.

Ему ответил приглушенный голос. Голос был женским.

Он подошел ближе, на этот раз сделав шаг в сторону, чтобы можно было заглянуть в окна по обе стороны от двери. Кто-то в светло-розовом плаще стоял на ступеньках, но лица было не разглядеть. Гарри посмотрел вниз по улице. Перед домом был припаркован розовый Volkswagen Rabbit.

"Алло?" - произнес голос, на этот раз громче и явно раздраженный.

Гарри осторожно взялся за ручку двери, повернул ее и приоткрыл дверь, наклонившись так, чтобы была видна только левая сторона лица. Перед ним стояла женщина средних лет.

"Гарри, нам нужно поговорить, немедленно". В ее голосе слышались едва сдерживаемый гнев и слезы. "Прямо сейчас, черт возьми".

Он знал эту женщину, но не мог определить ее имя. "Мне очень жаль... Я не..."

"Это я". Она вздохнула и наклонилась ближе. Ее волосы были длинноваты для женщины ее возраста, но это ей шло, особенно если учесть, что она носила их уложенными и обматывала лоб привлекательным шелковым шарфом. Ее карие глаза в молодости, вероятно, были очень выразительными, но сейчас они были стеклянными и налитыми кровью. На ней было довольно много косметики, включая щедрую порцию вокруг глаз и блестящую розовую помаду в тон плащу, подпоясанному поясом.

Наконец-то до него дошло. Он не видел ее несколько месяцев (правда, встречался с ней всего пару раз), и она выглядела совсем иначе, чем в последний раз, когда он ее видел. Она сменила цвет волос с естественного рыжего на более мягкий русый, а сама прическа стала длиннее и выглядела нарочито растрепанной.

Какого черта здесь делала жена Аарона Серси?

"Глория", - пробормотал он. "Мне так жаль. Я не узнал вас".

"Вы ужасно бледный", - сказала она, как будто только сейчас заметила его.

Его нос был заложен. "Я... э-э... у меня грипп. Я немного не в себе, извините".

"Вокруг творится что-то ужасное, многие люди болеют". Она провела языком по губам, и выражение ее лица смягчилось. "Я знаю, что мне, наверное, не следовало появляться вот так, на эмоциях и все такое, но нам нужно поговорить. Пришло время поговорить".

"Все в порядке?"

" Думаете, я была бы здесь, если бы это было так?"

По-прежнему скрытый за дверью, Гарри положил бейсбольную биту в угол между окнами и стеной, а затем открыл еще немного себя. Свежий воздух казался холоднее, чем несколько минут назад. "Что все это значит?"

"Можно войти? Я не хочу говорить об этом у вас на пороге".

"Сейчас не лучшее время, Глория, я действительно неважно себя чувствую".

"Да, - сказала она, - я тоже. Как может кто-то из нас чувствовать себя хорошо, когда происходит то, что происходит?"

"Что происходит?"

" Не надо играть со мной в дурачка, Гарри". Она откинула прядь волос с глаз. Недавно она сделала маникюр, накрасив ногти в светло-розовый цвет. Если уж на то пошло, то она была в полном порядке. "Так вы меня впустите или нет?"

"Вы случайно не видели никого на улице, когда подъезжали? Рабочего, очень бледного парня в черном комбинезоне, который тащил бы за собой что-то похожее на большой кусок трубы?"

Глория уставилась на него так, словно он заговорил на языке. "Нет. А что?"

"Я подумал... ничего, я... Мне показалось, что там кто-то был раньше".

"Наверное, он ушел до того, как я пришла", - сказала она, скрестив руки на груди. "Впусти меня, Гарри. Ты не хуже меня знаешь, что нам нужно поговорить об этом".

Покорно кивнув, он отступил назад и открыл дверь, чтобы она вошла. Когда она проходила мимо, от нее исходил аромат сладких духов и алкоголя, достаточно резкий, чтобы он смог уловить его даже при таком ограниченном дыхании.

Глория бродила по началу коридора и вышагивала как сумасшедшая, чувствуя себя неуютно в собственной шкуре и не зная, что с этим делать. "Я так разозлилась, что пытаюсь понять, какие эмоции держать в себе, а какие выбросить, понимаете? В смысле, что мы должны делать? Как мы должны себя вести?"

Гарри последовал за ней вглубь дома, хотя и неохотно, чувствуя себя гротескным, отталкивающим и слабым. "Могу я принести тебе что-нибудь? Кофе или..."

"Вы не возражаете, если я закурю?" - спросила она, роясь в большой розовой кожаной сумке, перекинутой через плечо.

"Лучше бы вы этого не делали. Я и так едва могу дышать".

Она посмотрела на него и кивнула, отпустив сумку. "Да, конечно, извини, я не подумала". Она подошла ближе и без предупреждения протянула к нему руку, прижав ладонь ко лбу. "Ты весь горишь. Когда вы в последний раз измеряли температуру?"

"Недавно", - ответил он, стоя как школьник в кабинете медсестры. "Она была около 102".

Рука Глории опустилась. "У вас есть тайленол?"

"Наверное, где-то есть".

"Принимай по паре таблеток каждые четыре часа или около того, это снизит температуру".

"Да, я так и сделаю". Ноги Гарри болели так сильно, что он понимал: долго стоять он не сможет. Он также знал, что лучше оставить Глорию в кабинете. Кухня должна была оставаться вне пределов досягаемости. Если она заглянет в грязную комнату, ему придется объяснять ей про койота. Он указал на диван. "Присаживайтесь".