#После Огня
Шрифт:
Но чертовки нигде не было. У костра, куда упало ее неожиданно легкое тело, не виднелось ровным счетом ничего. Только рыжие всполохи огня. Воин пригляделся к ним и увидел маленького зверька. Узкая мордочка его была вся в крови. Грух постоял немного, соображая. Пленница не выходила из клетки, а сладкий сон о девчонке прервал гадкий песчаный лис. Достать его! Сломать гнусную шею! Выпить всю кровь, сожрать сырое мясо, а шкуркой украсить сапоги!
Чарли била дрожь, желудок выворачивало от соленого привкуса крови чудовища.
«Надо увлечь его за собой, – твердил про себя зверек, сдерживая тошноту и панику. – И только тогда бежать. Бежать что есть сил».
Как только воин шагнул в его сторону, утробно рыча, лис метнулся к пещере. Он не знал, что будет делать, когда окажется внутри. Но если неназванный велел ему бежать, он будет бежать. Лишь бы спасти человеческого детеныша. Лишь бы дойти с ней до зовущего.
Когда охранник ввалился в пещеру, фыркая и плюясь пеной от ярости, Томас вскочил на ноги, прикрывая собой сонную Алису. Маленькая пушистая тень бросилась к ним, мелко дрожа.
– Чарли? – Алиса схватила зверька и прижала к себе. – Томас, это мой лис, я рассказывала! Он нас нашел…
Томас ее не слышал. Разом подобравшись, он наблюдал, как охранник открывает клетку. Ярость застилала маленькие глазки. Оставив за спиной открытую дверь, он начал шарить руками в темноте. Глаза пленников давно привыкли к царящему в пещере мраку, а Грух, забежав внутрь, вмиг ослеп, всполохи костра еще стояли у него перед глазами.
– Кровь, кровь, кровь… – рычал он, наклоняясь к полу, чтобы нащупать во тьме маленькое пушистое тельце. – Кровь за кровь!
Томас неслышно обошел охранника со спины, взмахом руки велев Алисе отойти в дальний угол. Он обрушился на воина одним коротким ударом, в который вложил все силы, и повалил варвара на землю. Не видя, с кем он борется, не понимая, как из сладкого сна он так скоро попал в сырую пещеру, Грух попытался сбросить с себя Крылатого, но жилистые руки Томаса уже охватили его короткую шею.
Алиса прижимала к груди пушистого лиса, и дрожь его маленького тельца передавалась ей. Ужас сковывал все их естество, надо было броситься на помощь Томасу, но Алиса продолжала стоять, опираясь спиной на холодные прутья клетки, и смотреть, как Вожак душит огромного воина.
Пару бесконечных минут тишину пещеры нарушали только предсмертные хрипы охранника, Томас же не издал ни звука, пока не почувствовал, что гигантское тело под ним, вздрогнув последний раз, обмякло. На дрожащих ногах он поднялся и обернулся к застывшей девушке.
– Надо убираться отсюда, пока остальные не вернулись. – В его голосе снова появились железные нотки. – Пойдем.
Они вышли к костру и увидели, что небо уже светлеет у горизонта. Оглядевшись, Алиса заметила свой рюкзак: распотрошенный, он лежал позади костра. Отрядные не забрали ничего ценного. Пайки остались внутри вместе с флягой. Только истоптанная муфточка комком валялась рядом. Алиса осторожно подобрала ее и засунула в рюкзак. Вещей Томаса видно не было.
– Я все потерял, еще когда меня настиг серый Вихрь, – проговорил он, осматриваясь. – Арбалет твой они сломали, вон, догорает. Надо хоть посох, что ли, забрать…
Вожак подошел к костру и замер: огонь облизывал обломки арбалета, тонкие бумажные странички он пожрал в самом начале, от них осталась только зола. Кожаная обложка старой книжицы, обуглившаяся почти до неузнаваемости, лежала на камнях. Затоптав пламя, Томас поднял ее, отряхнул и спрятал во внутреннем кармане куртки.
Не говоря ни слова наблюдавшей за ним Алисе, он подхватил ее рюкзак и пошел в сторону ближайшего пригорка. Крылатая, все еще прижимая к себе Чарли, смотрела ему вслед. А потом, спохватившись, поспешила за Вожаком, на ходу устраивая лиса за пазухой.
Глава 11
Свадьба Крылатых была похожа на цветастое покрывало, сшитое из сотни ярких лоскутков. Вот Томас кружит Анабель в танце, и она красиво выгибает спину под его ладонями. Вот Крылатая смеётся, протягивая руки к старухе Фете, а та хохочет ей в ответ. Вот Анабель жмурится, утыкаясь лбом в плечо мужа. Вот Правитель поднимает бокал, а Томас под столом кладет руку жене на колено, нежно его поглаживает и поднимается всё выше по бедру, пока она старается сохранить серьёзный вид. Вот солнце клонится к закату, на нежной коже Анабель появляются мурашки, и Томас старается поцеловать каждую из них. Вот Крылатые, хохоча, подходят к дому, вот Том поднимает жену на руки и переносит через порог, а она затихает в его руках. Вот он находит её терпкие губы своими, вдыхает запах нагретых солнцем волос, вот медленно расстегивает лёгкое платьице, вот она стоит перед ним нагая и прекрасная. Вот. Вот. Вот.
А потом жизнь пошла своим чередом. Они летали в пустыню, не разжимая рук, шагая в пустоту за Чертой. Обзавелись своими шутками, понятными только им. Этими полувзглядами, полужестами единства двух существ. Томас потерял счет времени, что неслось ровным счастливым потоком.
Вечерами, насидевшись с Братьями у костра, они лежали в своей постели, мечтая, как полетят вместе с Вестниками в незримую даль над бескрайними песками. Если кто и мог найти живую землю, то, разумеется, только они – двое влюбленных Крылатых. Накручивая на палец каштановую прядь, Томас в ярких красках рисовал, какой зеленой и сочной будет трава у них под ногами, как напьются они невероятно чистой воды, каким будет то самое Дерево. Анабель смеялась, но от глаз Крылатого не могло ускользнуть, насколько страстно она мечтает о живой земле.
– Мы разуемся, слышишь? – говорил Томас, видя, что жена от этих слов довольно щурится, словно ручная лиса, которой почесывают за ушами. – И босиком пройдемся по траве, она будет пряно пахнуть, влажная, полная жизни. А рядом… Рядом будет течь ручей, представь, как он журчит, представь, что можно окунуть в него пальцы. И солнце мягкое-мягкое… Там-то ты мне и отдашься, прямо на мокрой траве, как похотливая лисичка…
Анабель чувствительно щипала его за бок:
– А Дерево станет за нами наблюдать!
– Ну, если тебе так хочется, то будет. Куда же оно денется, – отвечал Томас и с хохотом валился на пол с кровати под градом ударов ее острых кулачков.
Прошло без малого три года спокойной жизни в маленьком доме у Черты, когда настало то утро. Утро, которое Крылатый старался забыть, но память всегда была к нему немилосердна.
Их разбудил тревожный стук в дверь на рассвете. Недовольно бормоча себе под нос, Томас босой подошел к двери. На пороге стоял Ким, один из молодых Братьев, еще не допущенный к заданиям: он был посыльным в Городе, выполняя нужную, но скучную работу.
– Томас! – Его глаза лихорадочно блестели. – На Гряду напали охотники! Правитель зовет вас с Анабель к себе. Сейчас же.
Крылатому понадобилась пара секунд, чтобы полностью осознать услышанное. Нести службу на гряде означало перейти на высшую ступень в Братстве, быть признанным самым опытным и надежным среди остальных. Почетней было только оказаться в рядах Вестников, о которых Город шепчется уже не один год.
Радость от скорых перемен захлестнула Томаса. Он отослал Кима к Правителю с обещанием прийти без промедления и бросился будить жену.