Чтение онлайн

«Мы всегда будем тосковать по дому», - как-то вдруг сказал Арткин в редком мгновении нежности.
– «Потому что нашей земли больше не существует. Она захвачена и уничтожена другими».

– Как тебя зовут?

– Миро.

– Нет, твоё настоящее имя.

– Миро Шантас.

– Нет, не это, не ложное имя, которым ты пользуешься. Настоящее.

– Я не пользуюсь ни какими другими именами. Меня зовут Миро Шантас.

– Смотри, я не упражняюсь, не проверяю тебя. Я просто хочу, чтобы ты назвал своё истинное имя.

Миро сощурил глаза, изучая Арткина, пытаясь определять, насколько серьезно он относится к его имени, или не играет ли снова он в какую-нибудь свою игру? Он был должен признать, что лицо Арткина было смутно и напряжено, его глаза были налиты кровью, и что игрой тут и не пахло. Миро отвёл взгляд в сторону, на музыкальный автомат, рядом с которым кто-то стоял и изучал имеющиеся в нём пластинки. Ресторан был маленьким – просто рестораном, местом, где можно быстро позавтракать или пообедать, местом отдыха для водителей грузовиков, для дальнобойщиков. «Для таких, как мы», - по словам Арткина.
– «Мы никогда не останавливаемся, задерживаемся лишь на мгновение. У нас нет возможности расслабиться и отдохнуть».

Кофе Миро остыл, пока он пил его маленькими глотками. Он не спешил, ему хотелось, чтобы стоящий у музыкального автомата рыжий бородач бросил в щель монетку, и заиграла музыка. Может быть, что-нибудь из «Би-Джиз» или Элвиса.

– Так, - произнёс Арткин, с настойчивостью и выжидая. Теперь он был самым терпеливым человеком в мире.
– Назови своё настоящее имя.

– Но ты знаешь мое настоящее имя.

– И если я знаю его, не могу ли попросить тебя назвать своё имя?

– Да.

– И зачем мне спрашивать о том, что я и так уже знаю?

– Потому что ты – Арткин, и с тобой такое возможно.

Улыбка Аркина была ненастоящей, и вскоре на его лице проступил гнев. Что-то заплясало в его глазах, не то чтобы смех, но что-то похожее на вспышки огня. Миро не раз задавал себе вопрос, сколько лет было Арткину. Тридцать? Сорок? Невозможно было угадать. Иногда ранним утром, ещё до рассвета, когда он сидит в машине и чего-то выжидает – как тогда в Филадельфии, когда у них не было возможности вернуться домой из-за полицейской засады – его плоть становится бледной и серой, а глаза – похожими на перегоревшие лампочки, и тогда он начинает выглядеть на сотню лет отроду или даже на тысячу. В другой момент, выкладывая очередной свой план или в ожидании решительного момента, он внезапно молодеет и начинает выглядеть на двадцать. Но большую часть времени, он был Арткиным – бесчувственной машиной, способной на неожиданные поступки. Теперь, в его глазах горели огоньки, и Миро понял, что Арткин наслаждается. Редкий момент.

– Если ты так хорошо меня знаешь, то ты тогда должен знать, что когда я спрашиваю твоё настоящее имя, то ожидаю, что ты мне его назовёшь, - сказал Арткин. Его руки были на столе вместе с тем, что осталось от его пальцев. На его левой руке вместо пальцев были обрубки разной длины, оставленные не вовремя разорвавшейся бомбой. «Хорошо, что ты правша», - как-то раз сказал Миро, наблюдая за тем, как ловко Арткин управляется с ножом правой рукой. На что Арткин тогда ответил: «Я был левшой».

«Мое настоящее имя…» - подумал теперь Миро. Он так долго не вспоминал о своём настоящем имени, что ему бы пришлось как следует порыться в памяти. «Не просто забудь своё имя, но и похорони его», - сказал ему инструктор.
– «Похорони так, чтобы оно ни разу не выдало бы тебя. Выбери себе имя, совсем непохожее на твоё или другое, встречающееся там, откуда ты родом. С тобой не должно быть ничего, что бы тебя предало, и особенно это касается твоего имени».

Миро стало интересно – как на самом деле зовут Арткина?

Подошла официантка, тонкая девушка лет восемнадцати с ужасным цветом лица, похожего на лунный ландшафт.

– Что-нибудь еще?
– спросила она. В её ладони плясал карандаш, готовый подвести расчет.

– Это всё, Мира, - произнёс Арткин.

– Что вы сказали?
– спросила она.

– Я сказал, что это всё, Мира.

– Меня зовут не Мира, - ответила девушка.

Арткин улыбнулся ей в ответ:

– Конечно же, нет, - сказал он. Но в его голосе предлагалась противоположность, в голосе и в улыбке. В них был намёк на зловещую и глубокую тайну.

– Ладно, нет, - сказала она.
– Меня зовут Бонни. И это не прозвище. Я баптистка, хотя священнику моё имя не нравится, потому что в наших книгах не упоминается Святая Бонни.

– Рассчитайте нас, Мира, - сказал Арткин, теперь с холодом в голосе и без интереса.

– Я же сказала, что меня зовут не Мира, - пробормотала она, уже выписав счет.

– Мира – хорошее имя, и не стоит его так стыдиться, - сказал Арткин.

Её лицо стало красным, подчеркивая прыщи и маленькие струпья вокруг них. Арткин мог сделать с кем угодно и что угодно, запугать кого-нибудь, втянуть в беседу, унизить. Никто не желал быть втянутым в конфронтацию.

– Подумай об этом, Мира. Сколько лет тебе было, когда ты прошла крещение? Две недели, два месяца? И ты помнишь, как проходила обряд крещения с именем Бонни? Конечно, нет. Это лишь то, что тебе потом рассказали. А ты хоть раз заглядывала в своё свидетельство о рождении? В муниципалитете тебе ничего не дадут – лишь копию, не оригинал. И кто-нибудь тебе вдруг скажет, что твоё имя – Мира. Сможешь ли ты доказать обратное? Не сможешь, но это не подтверждает и его правоту. Ты никогда меня раньше не видела, но я есть, я существую. Я существовал всё это время. Я мог бы присутствовать на и твоём крещении, Мира.

Она на мгновение замерла. В её руке неуверенно дрожал выписанный счёт, в её глазах засветилась осторожность, и Миро знал, что это было тем, над чем работал Арткин: на долю секунды создать сомнения и колебания. И своего он добился, чтобы немного попить чьей-либо крови. Когда этот момент испарился, девушка бросила квитанцию на стол.

– С вами не всё в порядке, - сказала она и отвернулась, в недоумении закачав головой оттого, что столько ненормальных потеряло свет.

Арткин посмотрел на Миро и улыбнулся. Как много он должен был позволить себе, чтобы улыбнуться.

Миро всем телом облокотился на стол, чуть не опрокинув чашку вместе с блюдцем.

– Мое настоящее имя, - сказал он медленно и отчетливо.
– Миро. Миро Шантас. И у меня нет другого имени.

Музыкальный автомат взорвался от шумной песни, которую Миро не знал, но она звучала громко и поднимала настроение, в стиле диско, так презираемом Арткиным.

Лицо Арткина изменилось снова, и в его глазах почти зажёгся восторг:

– Я приветствую тебя, Миро Шантас.