Чтение онлайн

– У тебя новые серьги? – вырывается у меня.

Голос звучит низко, почти угрожающе.

Алеся замирает, но быстро оборачивается ко мне, чуть усмехается уголком губ.

– Ну и что? – её голос звучит лениво, почти с насмешкой. – Я не имею права уже себя порадовать? Ты же не в состоянии!

У меня в груди будто щёлкает невидимый замок. Всё раздражение, вся злость, весь день, полный чужих лиц, чужих слов, чужих прикосновений сейчас сжимается в один комок, и я не могу отвести глаз от этих чёртовых серёжек.

Не мои. Чужие.

Глава 44

Я иду за Алесей в кухню, стараясь держать шаг медленным, но внутри всё клокочет. Она проходит легко, будто ничего не случилось, открывает холодильник, наклоняется, достаёт бутылку воды. Я смотрю на её серьги.

Эти крошечные цепочки блестят при каждом движении, и у меня сжимается горло.

– Откуда серьги? – повторяю я более строго.

Голос у меня глухой, сдавленный.

Она закручивает крышку и спокойно делает глоток, даже не удостоив меня взглядом.

– Я же уже сказала. Купила. Сама.

Я сжимаю кулаки.

Она врёт. Я чувствую. Да и не могла она… не могла.

Когда мы только начинали встречаться, она не раз бросала фразы, почти как кредо: «Я сама себе ювелирку покупать не буду. Это обязанность мужчины дарить украшения». Я тогда смеялся и думал, что это просто девичьи капризы. Но запомнил. И сейчас это всплывает в памяти с такой ясностью, что я почти слышу её юный голос.

Но я не произношу этого вслух. Зачем? Чтобы дать ей повод снова закричать, что я всё придумываю?

– Значит, сама, – повторяю я тихо, в упор глядя на неё.

Она поворачивается ко мне, ставит бутылку на стол и поднимает голову.

– Да. Сама. А тебе какая разница? Всё равно ведь ты жмотом стал. От тебя не дождешься, – её голос колкий, с вызовом.

У меня внутри всё сжимается. Я хочу закричать, выбить из неё правду, но в то же время понимаю, что она не расколется.

Если уж начала врать, то будет до конца на своем стоять.

Она демонстративно отворачивается, серьги сверкают в её волосах, как нарочитое доказательство её упрямства.

Я слышу её слова «сама купила»

Ощущаю, как кровь приливает к голове. В висках стучит так, что гул перекрывает её дыхание. Сжимаю кулаки до боли, костяшки белеют. Хотел бы ударить кулаком по столу, но знаю, что ни к чему хорошему это не приведет. Алеся начнёт кричать, ребенка разбудит. А я не хочу этого визга, не хочу видеть её перекошенное лицо.

И вдруг в мозгу вспыхивает картинка.

Надя. Вечер. Платье. Её шея в мягком свете лампы ресторана. Драгунский рядом, ухмыляется и кладёт руку ей на плечо. Я снова вижу это движение, и меня словно током бьёт. Он её трогал. Он смотрел на неё, как на женщину. А она позволяла.

Я сжимаю зубы, едва не скрежещу. Господи, как всё перевернулось. Надя в его компании, под его взглядами.

А я? Я сижу здесь, с этой женщиной, которая врёт мне в лицо и щеголяет подарками, купленными явно не на её деньги.

Я подхожу к шкафчику, открываю его рывком. На верхней полке стоит бутылка виски. Я даже не беру стакан. Просто хватаю бутылку и отвинчиваю крышку. Горло обжигает, глаза слезятся, но я снова глотаю, жадно, словно в этом жидком огне можно утопить все мысли.

А мысли не уходят. Они сыплются, как осколки стекла. Если серьги подарил кто-то другой?

Кто? Когда? Пока я работал, пока я рвал себя на части? Я снова вижу Надю. Только теперь уже не в ресторане, а у двери нашего дома.

Глаза её горели злостью, когда она выплюнула: «Да. Драгунский ухаживает за мной. Ты доволен?»

Я делаю ещё один глоток, такой большой, что захлёбываюсь. Виски течёт по подбородку, капает на пол. Я стираю губы тыльной стороной ладони и смеюсь.

Коротко, зло, горько.

У меня всё рушится. Дом, как тюрьма. Алеся вечно недовольна, а теперь еще и врёт мне в лицо, не стесняясь. Чертежи никому уже не нужны. Надя в чужих руках. Я как пес, которого выгнали и забыли.

Бутылка тяжёлая, пальцы скользят по стеклу, но я снова прикладываюсь, пока глотка не начинает гореть.

Я чувствую, что ещё немного, и я взорвусь. Я не выдерживаю эту комбинацию лжи, ревности и пустоты.

Глава 45

Я уже почти не чувствую ног, когда встаю из-за стола. Бутылка виски наполовину пуста, горло обожжено, но злость не уходит. Напротив, она только крепнет.

Алеся куда-то скрылась, хлопнула дверью, оставив меня одного. Но я не могу просто так сидеть. Внутри зуд. Нестерпимый, как ржавый гвоздь в сердце.

Она врёт. Я это знаю. И я найду доказательства.

Я иду в её гардеробную. Открываю шкаф, резко, с грохотом. Одежда аккуратно развешана и кругом стоит почти стерильная чистота. Но меня этим не обманешь.

Я начинаю рыться в платьях, в сумках, в ящиках. Пахнет её духами, и этот запах ещё сильнее раздражает. Всё слишком гладко, слишком тщательно спрятано.

Я открываю нижний ящик комода – бельё. Чёрное, кружевное. Я замираю. Я никогда не видел на ней этого комплекта. Никогда.

Злость накрывает волной.

Для кого она это надевает? Точно не для меня! Для меня теперь вечное недовольство, кислое лицо и упрёки.

Я резко захлопываю ящик, так что дерево трещит. Сердце грохочет в груди. Виски уже играет в голове, мысли спутаны, но одна ясная: меня обманывают.

Все.

Надя с этим Драгунским. Алеся с кем-то ещё.

Я роюсь дальше, выдёргиваю полки, просматриваю карманы в куртках, открываю её сумочки. И в одной нахожу чек.

Ювелирный.

Я бегло просматриваю наименования товаров: серьги, подвеска с бриллиантами. Сумма такая, что у меня начинает рябить в глазах.

У неё не может быть таких денег! Никак. Да и я точно не делал ей подобных подарков в эту дату, потому что целый день горбатился в офисе, выискивая ошибки в проектах.

Глаза темнеют от ярости. Я скомкиваю чек и швыряю в стену. Силы во мне уже не хватает, всё тело горит, будто меня расплавили изнутри. Я осознаю, что я теряю всё и это чувство бьёт сильнее, чем любой удар.

Я падаю на край кровати, с бутылкой в руке. Пустота. Только злость и эта тошнотворная досада, что меня вытесняют из собственной жизни. Я смотрю на руки.