Чтение онлайн

— Валерия, вы знаете, как записана у Наташи в телефоне?

— Вы еще кто?

— Вы записаны как “Мерзкая сука”, — игнорирует мой вопрос. — Как-то совсем неуважительно.

— Вы кто такой?

Меня начинает трясти, и я совершенно ничего не понимаю.

— Я думаю, что Роман и к вам скоро кого-нибудь приставит, чтобы вы не чудили, — мужчина опять тяжело вздыхает, — я — Николай. Лично с вами мы не знакомы, но я работаю на Романа. Уже лет семь.

— Да ты чо обалдел, какие семь лет? Десять, — отвечает на стороне другой мужской голос и что-то жует. — Десять лет пашем.

— Я не понимаю… Где Наташа?

— Все вопросы к Роману, — Николай тут же становится отстраненным. — Я просто решил ответить на ваш звонок и сказать, что теперь абонент будет временно недоступен. Или как там говорят.

— Блять, Коля, поворот!

— Спокойно, все под контролем! — зычно отвечает Николай и вежливо обращается ко мне. — До свидания.

Только вот Коля не очень умный или он пальцем промахнулся, но звонок он не сбросил.

— Если эта шваль подохнет, то нам прилетит, как думаешь?

— Не знаю, — мрачно отзывается Николай. — Может, придуривается, чтобы привлечь к себе внимание. Хуй знает.

— Подохнет, то точно нам прилетит, — невесело хмыкает второй мужской голос. — Разве можно так придуриваться? Там кровищи было, будто свинью резали. Что могла жена Грома ей такого сказать, что…

— Бывшая жена, — поправляет Николай.

Я сбрасываю звонок.

И перевожу взгляд на Алину, которая в ожидании скрещивает руки.

Гром?

Это, что, у моего бывшего мужа кликуха есть, как у бандюгана? И, как у бандюгана, есть ручные верные псы, которые работают на него уже десять лет?

— Переодевайся, — я поднимаюсь на ноги. — Заглянем к папе и Варе.

И мне резко становится тревожно за Варю.

— Господи, — на несколько секунд прижимаю к щекам холодные ладони и торопливо выхожу из гостиной. — Дай мне сил.

Я не узнаю Романа, когда он открывает мне дверь. Это не мой муж, с которым я ложилась в одну постель и с которым не боялась скандалить по глупым мелочам.

Этого Романа я бы обошла стороной, потому что от его взгляда внутри все сжимается и замерзает.

— Алина, — вздыхает он, разочарованно взирает на дочь, которая выглядывает из-за моей спины. — Мы же договорились, что ты позвонишь после ужина.

— Я переживала…

Роман вскидывает бровь:

— За Варю, пап, — поясняет Алина.

— Ясно, — он отступает с порога и шагает прочь, — Варвара! Иди покажись!

Варвара?

Варя у нас становится Варварой, когда Роман злится. Очень злится. Он исчезает в коридоре, а мы на пороге квартиры с Алиной недоуменно переглядываемся.

Даже не пригласил пройти. Просто оставил дверь открытой.

— Варь! — Алина заходит в квартиру. — Это я.

Я следую за ней и зыркаю по углам в поисках крови Наташи. Ну, вдруг она успела после нашего разговора с жалобами заявиться сюда и устроить выкидыш на позднем месяце.

Закрываю глаза и морщу нос. У меня в животе нечему болеть, но от мыслей о выкидыше тянет фантомной болью.

— Привет, — к нам выходит Варя в веселой футболке с зеленым лягушонком и розовых домашних штанах. — Я в порядке.

И со вздохом скрещивает руки на груди и приваливается спиной к стене, глядя перед собой напряженным взглядом.

А где моя скандальная громкая дочь?

— Варь, — подхожу к ней и заглядываю в лицо, — что случилось?

Глупый вопрос, учитывая, что сейчас Наташа, возможно, теряет ребенка, а Роман как-то к ней не торопится.

— Он, пипец, психованный, — Варя хмурится до глубокого излома на переносице. — Уже бы поехал к своей шмаре, что ли…

— Может, — несмело предлагаю я, — поехали домой? — и, предугадывая реакцию Алины, оглядываюсь, — и ты тоже тут не останешься.

— И что? — спрашивает Варя. — И что дальше?

— Дальше вы выпьете на ночь молока и ляжете спать, — шепчу в ее лицо, — оставьте отца уже в покое.

— Как ты его оставила?

Этот вопрос меня бьет жестокой пощечиной, и шокированно молчу несколько секунд под злым отчаянным взглядом Вари.

Может, мне тоже хватит быть понимающей мамочкой и показать дочери зубы, но меня что-то останавливает от ответной агрессии.

Ее глаза.

Вместе с отчаянием, в них я вижу и надежду, будто я могу сдержать ее отца от прыжка в бездну с края обрыва, на котором он оказался после нашего развода.

— Не говори так, Варя. В силу возраста ты многое не понимаешь…

— Если эта мразь и ее ребенок умрет, — Варя подается в мою сторону, — будет жопа. Ясно?

— Это уже не наша проблема…

— Уезжай, — Варя вновь отворачивается и выдвигает челюсть чуть вперед. — Приехала посмотреть на меня? Я в порядке, — переводит на меня черный от страха, злости и отчаянной мольбы, — а вот папа — нет.

Алина касается моей руки и с ожиданием всматривается в мой профиль:

— Мам…

— Вы не понимаете, девочки.

Может, оставить дочерей с Романом, а самой уйти?

Я ему ничего не должна.

Это не я ему изменила, а он мне, и имела полное право отказаться от нашего брака и выпнуть из своей жизни.

Бесится?

Это его проблемы.

Но почему я все еще стою в просторной прихожей, которая освещается лишь бра на стене у входной двери.

Почему мне кажется, что если я сейчас оставлю Рому, то ждать беды? Что он не с обрыва сорвется, а с цепи, и мое эгоистичное желание доказать ему, что я гордая и независимая, аукнется мне чем-то страшным.

— Он сейчас, наверное, в кабинете, — шепчет Варя. — Поговори с ним, а.

— Не говорит он со мной.

— Попытайся еще раз, — Варя не отводит взгляда. — Я же не прошу опять выходить за него замуж, мам. Развелись? Ок! — повышает голос. — Ладно! — переходит на шепот, — но вы ведь творите дичь! Оба!

— И мы за компанию, — Алина бегло смотрит на сестру, — и не спорь, блин.

— Отстань, — Варя огрызается. — Самая умная, что ли?

— Поумнее тебя.

Фыркают друг на друга, а потом обе, будто сговорившись, смотрят на меня и молчат.