Чтение онлайн

Важно другое. Он решил ее наказать. Размазать, показать, где ее истинное место. Ну что ж, она ведь не просила ни о чем из этого. И потому вот эту горечь обиды и тянущую боль, от которых сейчас огнем пекло в груди – она не должна их чувствовать. Аня медленно втянула в себя воздух.

А экономка все так же смотрела на нее, в холодных глазах презрение и превосходство.

Неизвестно, чего от нее ждали: слез, унижения, восторга, но она не отвела взгляд. Она показала жестом на пакеты, которыми и так было завалено все, а их еще заносили и заносили, и сказала:

– Эти вещи были куплены, когда мы уже были в разводе.

Что-то промелькнуло в застывшем взгляде экономки, женщина выпрямилась еще больше. Проговорила с плохо скрытым удовлетворением:

– Только господин Демидов будет определять сроки.

Вот как. Конечно же, правила будет устанавливать он.

– Я могу сдать это в магазин?

– Невозможно, — сухо обронила экономка. – Вам запрещено покидать этот дом. Вы будете находиться здесь, пока не отработаете все.

Протест душил, поднимался из глубины и раскаленным комком подкатывал к горлу. Хотелось кричать, топать ногами, залиться слезами от боли.

– Насколько мне известно, — произнесла она ровно. – У господина Демидова есть невеста, и он собирается жениться?

– Верно.

Выражение лица экономки стало жестче, уголок рта искривился в подобии улыбки. Как будто ждала, что она сейчас начнет умолять о помощи или будет пытаться выудить какие-то сведения о вышвырнувшем ее муже. Но Аня не собиралась оправдывать ее ожиданий. Она сказала:

– Тогда пусть господин Демидов отправит это в подарок своей невесте.

Вот сейчас маска холодного презрения треснула, из экономки поперла горячая ненависть.

– Никогда, — прошипела та. – Невеста господина Демидова не примет того, что было куплено для…

– Кого?
– Аня смотрела прямо на нее. – Договаривайте.

Но женщина промолчала, в глазах на миг метнулся страх, потом все исчезло. Прислуга тем временем закончила заносить вещи, все вышли. Экономка тоже резко двинулась, собираясь выйти.

– Постойте, — Аня ее окликнула.

– Что-то еще?

– Если я не могу покидать дом, как я должна отработать?

Экономка пожала плечами и сложила руки перед собой.

– Господин Демидов дал распоряжение на этот счет. Вы можете работать в саду и составлять букеты для его невесты.

Аня медленно выдохнула. Медленно, медленно, чтобы не чувствовать эту режущую боль.

– Это все? – осведомилась женщина.

– Нет, — проговорила она, показывая на разложенные везде пакеты с вещами. – Пусть уберут. Мне это не нужно.

– Невозможно, — эхом отозвалась экономка. – Господин Демидов распорядился сложить это все здесь.

Хотелось рассмеяться. Просто рассмеяться ему в лицо. Что великий и ужасный Арсений Демидов ей доказывал? Она же… никто, пыль для него.

– Достаточно было сообщить мне размер задолженности, который я должна отработать.

Край рта женщины дрогнул, она вскинула подбородок и проговорила:

– Размер задолженности будет уточняться. Господин Демидов оставляет за собой право вносить коррективы.

А, ну да, конечно. Разве могло быть иначе? Но если господин Демидов думает, что она сломается и будет ползать у него в ногах…

– Хорошо, можете идти, — обронила она и отошла к окну, выходившему в сад.

Экономка удалилась, Аня осталась стоять у окна.

Противная, выматывающая беспомощность и опустошение.

Она совершенно одна. Ни телефона, ни интернета, Демидов постарался.

За те четыре месяца, что она была его женой, у нее не было шанса связаться ни с кем из знакомых и родных. Он сам сделал заявление в СМИ сразу после свадьбы (которой не было). Все были уверены, что ей выпал золотой шанс, наверное, даже завидовали. Знали бы они.

Аня сглотнула и потерла глаза. Как бы ни была крепка броня, которой она себя окружила, обида и жгучая боль все равно просачивались. Разъедали сердце.

Ничего, когда-нибудь это закончится, и она будет свободна.

***

Демидову, конечно же, обо всем докладывали. О каждом ее шаге поминутно.

Когда сообщили, что она ничего не пожелала принять из того, что распорядился ей дать, он сглотнул и отвернулся. По щеке пробежала короткая судорога, как от боли. Однако в следующий миг он жестко усмехнулся и бросил сквозь зубы:

– Охрану утроить, — и мотнул головой управляющему. – Все, можешь идти.

Потом поднялся из-за стола, скинул на кресло пиджак и медленно прошелся по своему офису до витражной стены. Стоял там некоторое время, засунув руки в карманы брюк, плечи были напряжены, словно каменные. А после достал гаджет и не спеша набрал контакт будущего партнера по бизнесу. Человека, которого всей душой ненавидел.

Дождался ответа, а потом медленно, с ленцой проговорил:

– Ну что, Пал Палыч, наши договоренности в силе?

Ему нужно было это слияние, сейчас ради этого он шел на многое.

Ответ последовал почти сразу:

– Конечно, Арсений, какие могут быть сомнения.

– Готовимся, как планировали? — проговорил Демидов, приложив ладонь к стеклу и максимально раскрыв пальцы.

– Ну, я думаю, понадобится месяца четыре, может, больше.

– Ты уж постарайся ускорить, — сказал он, глядя на свою руку.

На том конце раздался смешок. Понимал, старый сукин сын, что продавил его, это до кровавых пятен в глазах бесило. Но ничего, Демидов собирался отыграться. И сейчас он не подал виду, спросил ровным тоном:

– Как Марина?

– Ммм? К тебе собирается.

– Отлично, — Арсений нехорошо усмехнулся, дернув щекой. – Жду.

Разговор прервался. Он оскалился и засадил со всей силы в витражную стену кулаком. На пуленепробиваемом стекле остались следы крови. Он только по-звериному провел языком по сбитым костяшкам, слизывая кровь, и отошел к столу.

Обтер руки влажной салфеткой и надел пиджак, потом позвонил своему управляющему.

***

Если Аня думала, что на сегодня ее оставят в покое, она ошиблась.

Часа не прошло, явилась экономка и процедила:

– На сегодня вы должны подготовить цветы для украшения холла и букет.

– Какие цветы подготовить? – спросила она бесстрастно. – У господина Демидова есть особые пожелания или мне подобрать на свой вкус?

– Для холла белые розы и фрезии. Букет – белые анемоны.