Чтение онлайн

Но пришлось.

Луку нужно было убрать.

Выхода не было.

Верные ему люди за ними обоими присмотрят. И не верит он, что Глеб сохранит интерес к чужой беременной женщине. К изнасилованной — сохранил, может, из жалости. А вот к беременной — вряд ли. Особенно, когда живот на нос полезет.

Так что пусть носит.

Жаль, у отца не успел узнать результаты теста ДНК. И теперь, нужно выйти, чтобы его повторить.

Но если Лука в могиле, это все уже не так и важно.

Он обязательно выйдет.

— Без адвоката говорить не буду, — отрезает он любые попытки продолжить допрос.

В камере он один.

Скоро наверняка кого-нибудь подсадят — тоже форма давления. Но он не боится, вообще не думает о тюрьме. Если придется — сядет, ничего не поделаешь.

Его интересует другое.

Инга.

Как она будет?

Им бы встретиться хоть раз, чтобы в глаза ей взглянуть и понять — дождется или нет.

Смешно.

Он усмехается, глядя в потолок.

Всегда был холостяком, всегда девки на него вешались — велись на внешность, деньги, репутацию. И что? Три месяца назад ее узнал и поплыл, как пацан.

Думает, любит или нет, дождется ли…

Бред какой-то.

Не женщина, а сладкий сон — сводит с ума, пьянит, как ему хотелось от нее хоть нежного слова. Любви. Принятия. Не только чистых рубашек — ее взгляда, полного любви. Чтобы только ему принадлежала!

И если они встретятся здесь в СИЗО…

Он все поймет.

Влад боялся, что рано или поздно Инга возродится, душа ее зарастет, и она бросит его. Встанет на крыло, как птица, которую подобрал подбитой. Улетит, потому что перестанет в нем нуждаться. Но не ломать же ей крылья снова.

Лука бы так и поступил.

Он хочет, чтобы сама осталась.

Только раз взглянуть в глаза, обнять ее и тогда станет ясно: по-настоящему Инга стала его женой, останется в его доме, чтобы вить гнездо, или нет. Родит, пока он здесь будет… Как родит одна, кто о ней позаботится?!

Перед глазами снова кровавый снег на кладбище… И Лука, который ползет к его жене на последнем издыхании.

Луку она тоже свела с ума.

Это было верное решение.

Непростое, но верное.

Лука не останавливался ни перед чем. Только отец мог остановить его, только к нему брат прислушивался.

Жаль, что пришлось так решить.

Они часто конфликтовали. Еще с детства. Но другого детства ведь и не было: Павел, братья Лука и Денис, тетка и слегка странноватая мать, которую он почти не помнил, и есть его семья.

Кто мог знать, что когда-нибудь он выстрелит в спину тому, с кем ходил в темный коридор ночью, чтобы было не страшно…

Из-за нее.

Жены Сабурова.

Адвоката пускают только на следующий день. Приходит один. Надежный человек по уголовным делам.

— Дай позвонить, — говорит Влад сразу, еще до приветствия, телефон ему не выдали, как ни просил. — Видел мою жену?

— Видел ее телохранителя, — адвокат дает трубку, но добавляет, пока тот набирает номер. — Мне сказали, она не сможет пока говорить.

«Телефон вне зоны доступа».

— Инга Сергеевна передала вам письмо.

— Она в больнице? — Влад забирает конверт, внутри которого виден сложенный листок. — С ней все в порядке?

Конверт распечатывает сразу — рвет бумагу, чтобы скорей добраться.

— Также меня просили передать, что в Дубае прошла сделка по продаже земли. Деньги ждут на счетах. Сможете ими воспользоваться, когда вытащим вас. Давайте обсудим нашу стратегию.

— Потом, — бросает Влад, жадно вчитываясь в строчки.

— Она же вся в крови! — в приемном покое, куда меня заносит Глеб, начинается переполох.

— Она беременна, — сообщает он, устраивая меня на кушетке. — Ну? Ты как?

— Не знаю…

До сих я в шоке. Что-то происходит вокруг, а я замкнулась, пытаясь переварить произошедшее. И мне плохо. Очень плохо.

— Это не ее кровь! — с врачами разговаривает Глеб. — У нее живот болит, срок… Какой срок, Инга?

Я не помню.

Из головы вылетело.

Облизываю губы в прострации, почти наобум произношу:

— Пятнадцать-шестнадцать.

— Вы муж? Отойдите.

Меня осматривают и, не обнаружив повреждений, которые ждали — кровью я залита с ног до головы, успокаиваются. Дают одноразовую сорочку и предлагают обтереться салфетками в туалете, пока жду УЗИ.

— Я помогу.

— Не надо.

— Инга!

Но хватает моего померкшего взгляда, чтобы Глеб остановился. Полуголой обтираться при нем, переодеваться, не хочу. Набираю в трясущиеся ладони воду и смываю с лица кровь Луки. Вода теплая — это приятно, на кладбище было так холодно, до сих пор не могу отогреться! А может, меня не от холода трясет? Вспоминаю его безумные глаза и такой же безумный поцелуй. До сих пор на губах чувствую. Интересно, забуду ли когда-нибудь. Или до старости это воспоминание останется со мной, как живое…

Тщательно мою руки.

Сбрасываю пальто и платье, одежда пропиталась насквозь. Сколько же он потерял крови… И как же страшно отмывать ее с себя.

Кроме сорочки дали больничный халат.

Без него было бы холодно.

Вещи оставляю под раковиной. Вряд ли я их еще надену.

Звонит телефон, и я удивленно смотрю на сумку. Мне требуется время, чтобы вернуться в реальность из воспоминаний. Нахожу трубку и сердце чуть не останавливается — Влад!

Лихорадочно отвечаю:

— Алло? Влад?!

— Как ты? — хрипло выдыхает он, и я не верю, что слышу его голос. — Лука… мертв?

Я так хотела увидеть его! Он был мне так нужен…

— Не знаю. Я уехала с кладбища, не видела.

— Где ты сейчас?

— В больнице.

— Что случилось?! — долгая пауза. — Что с ребенком?

— Влад, извини… — осекаюсь.

Что это вообще значит — жив ли Лука?

Разве Влад не должен знать точно?

Он стрелял.

В ушах снова хрипит фантомный голос:

«Инга… Я тебя не отдам!».

«Я люблю тебя».

Стук в дверь.

Вздрагиваю.

— Все хорошо?

Прижимаю трубку к груди, чтобы Влад не слышал.

— Да! Спасибо…

Медсестра проявляет внимание.

— Врач вас ждет.

— Влад, — наконец я справляюсь с голосом. — Извини, мне пора.

Выхожу из туалета и следую за медсестрой. Поговорим позже. Сейчас нужно узнать, что со мной — боль притихла, но не исчезла полностью.

Прежде чем войти в кабинет, отдаю телефон Глебу.

— Не волнуйтесь, все хорошо, — врач успокаивает, потому что я всхлипываю на кушетке. — Расслабьтесь. Что произошло?