После трёх ночей с заключённым
Шрифт:
– Я не принимаю отказов, - говорит он, будто имеет право у меня что-то требовать.
– Мне плевать… Как и плевать на то, что ты мне можешь предложить за это! – быстро выпаливаю.
– Тебя до сих пор интересует жизнь твоего отца? – спрашивает.
– А что… Кроме как угрожать и манипулировать - ты больше никак не можешь добиться желаемого? – срываюсь. На этот раз он мне ничего не сделает, поэтому я не сдерживаю себя.
Он хрипло смеется.
– Вижу, ты слишком борзой стала…
– Настолько борзой, что не побоюсь послать тебя к чёрту! – добавляю, и он прекращает смеяться.
Что, уже не смешно?
– Хм… Видимо ты немного запамятовала с кем разговариваешь. Думаю, пора тебе кое-что напомнить, - говорит он угрожающе.
– Ты ничего мне не сделаешь, чертов ублюдок! – кричу. – Так и будешь гнить в тюрьме до конца своих дней!
– Звучит как вызов, - следует спокойно в ответ. – Пожалуй, я его приму…
– Ты… Найди себе другую игрушку и оставь меня в покое! Ты же дал слово, что я тебя больше никогда не увижу! – бросаю отчаянно, ведь его предупреждение пугало. Он никогда не бросает слова на ветер.
– Я передумал, - говорит коротко. – Теперь уже точно передумал. Вижу у тебя есть много чего мне сказать… Когда увидимся в следующий раз, я надеюсь ты скажешь мне всё это в глаза, - добавляет, и у меня внутри всё похолодело от его слов. Конечно, я понимала, о чём он и к чему он ведет. И это настолько сильно пугало, что я мигом теряю свой запал препираться с ним.
Меньше всего мне хотелось дразнить такого как Змей или бросать ему чертов вызов…
Но ведь он за решеткой… Как он может оттуда выйти?
Хотя, с другой стороны, мне не известно за что он сидит, какой у него срок и когда его должны были освободить. И мне нужно было раньше об этом подумать, до того как я говорила ему все эти гадости.
Только вот я всё равно не собиралась перед ним робеть или уступать ему. Он вполне может солгать мне, чтобы напугать, а на самом деле, ничего он не сделает.
Но даже если он и не лжет то… Одно дело выйти из тюрьмы, и совсем другое найти меня.
Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть и прийти в себя, вытягивая из глубоких, пугающих размышлений о том, что же будет дальше.
– Ами? – зовет Стас, и я тут же прикрываю телефон рукой, чтобы Змей ничего не услышал. – У тебя всё в порядке? Пожалуйста, открой дверь… Давай поговорим? – просит муж.
– Дай мне минуту, - прошу мужа и снова возвращаюсь к разговору со Змеем. – Знаешь, что… Мне плевать на твои угрозы и что ты будешь делать! – выпаливаю сгоряча. – Если ты посмеешь появиться в моей жизни, я обращусь в полицию и напишу на тебя заявление о преследовании и домогательстве, - предупреждаю.
– Тебя схватят и снова посадят… Посадят на долго! – добавляю смело и слышу в телефоне хриплый смех Змея.
Он совсем неадекватный придурок!
– Знаешь, а так даже интересней, - бросает непонятные мне слова, но я всё равно злюсь… Злюсь за его настойчивость, эти угрозы и его спокойствие.
– Пошел ты! – посылаю его. Просто уже нечего терять.
После чего выбиваю вызов и выключаю телефон. Теперь нужно было подумать о новой сим-карте.
Я покидаю уборную в уже другом состоянии. Не плачу, но меня трусит так, словно у меня лихорадка. Вот так на меня действует Змей… Губительно и разрушающе.
– Ами…, - тут же бросается ко мне Стас. – Ты… Как?
– Я… Не знаю, - шепчу, оказываясь в его объятиях.
– Пожалуйста, оставь этого ребёнка… Ведь он может быть и моим, - просит Стас и я отстраняюсь от него, заглядывая ему в глаза.
– А если он всё же не твой? – уточняю.
– Тогда уже и решим, что делать дальше, - говорит он, и я воспринимаю его слова как поддержку, как желание принять этого малыша, чей бы он не был.
– Хорошо, я оставлю… Но при одном условии… Давай переедем? – прошу и мой муж тут же согласно кивает.
Глава 1
Девять месяцев спустя…
– Что смотришь? Нравится? – бросаю.
Мама скрещивает руки на груди и проходит к окну. Её задумчивый взгляд устремляется вдаль, на оживленный участок дороги, на который выходили окна больницы, в которой я находилась.
Я попала сюда после очередной ссоры со Стасом. На этот раз он не рассчитал силы, ударил меня (впервые, как нормальный мужик), и я упала на пол, ударившись головой об стол.
Было небольшое рассечение, но оно очень кровоточило, поэтому Стас напугался и вызвал скорую помочь. Рану зашивали. Всего один стежок. Но дело не в этом…
На моей щеке небольшая припухлость, губа рассечена и болит, а под глазом образовалось еле заметное посинение…
Впервые Стас ударил меня два месяца назад, когда после роддома я вернулась домой с маленьким сыночком на руках. И да, он не был похож ни на меня, ни на Стаса, ни на кого либо из нашей семьи… Мой сын был вылитой копией своего папочки – Змея. Человека, с которым я провела три ночи за решёткой.
Роды были сложными, они длились двадцать два часа. И когда на свет появился мой малыш, четырёх килограммовый крепыш, всё, о чём я переживала, не сбылось… Я не возненавидела его, не отказалась…
Как только я взяла своего малыша на руки, во мне мгновенно возродилась безграничная любовь, и нежность к нему… Я почувствовала, что ради этого ребёнка… Ради своего ребёнка, я готова была на всё! Защищать. Рвать и метать. Жить и убивать тех, кто мог бы ему навредить. Меня переполнили мощнейшие материнские инстинкты, которые в тот момент, изменили что-то во мне…
Для меня стал главным только этот малыш… Не Стас. Не мама. Не Змей и его угрозы… И даже, не я. А он. Только он… Мой крошечный сынок.
Но иногда внутренние желания и силы, не соответствуют реальным возможностям, и это сильно связывало мне руки. Я была одна, с ребёнком на руках, без денег и поддержки и… Стас этим пользовался.
Именно поэтому, когда он поднял на меня руку первый раз, я не ушла, а продолжила жить с ним. Затем это было второй раз, третий, десятый… Пощечины. Толчки. Удушье. И вот теперь я в больнице.
А ведь всё могло закончиться намного трагичнее, нежели разбитой губой, маленьким синяком под глазом и рассечением на голове…