Чтение онлайн

— Ну, мою биографию такой уж оригинальной назвать сложно, — я снова засмеялся. — Отец как в восемьдесят первом на войну ушёл, так и не вернулся, мамка вроде от тифа померла, я точно не помню. Я лет до пяти у тётки жил одной, соседки, она мне про родителей и рассказала, а потом и она померла. Ну, а потом остальные соседи меня в детдом отправили. И так жрать нечего было, а ещё один чужой рот кормить никому не хочется. Да нормальная биография, живой — и хвала богам, — отмахнулся я. — А вот у тебя, как мне кажется, всё должно быть наоборот? Домашний мальчик из хорошей семьи?

— Ну, по мне это действительно хорошо видно, — он тоже засмеялся. — Отец — доктор технических наук, профессор, мать — целительница, кандидат медицинских. Благодаря ценности отца как специалиста нас даже не репрессировали за родство с князьями Озерскими; дальнее, седьмая вода на киселе, но его вполне могло хватить. Так что достался мне полный набор «хорошего мальчика», начиная с музыкальной школы. Я ещё до революции учился, потом в гражданскую кое-как продолжал, закончил уже после. И светила бы мне консерватория по классу скрипки, если бы тень не пропала.

— Мне кажется, или тебя расстраивает упущенная возможность? — хмыкнул я.

— Ну, как сказать… моя нынешняя работа мне тоже нравится. Но скрипку я никогда не забрасывал.

— Слушай, — внезапно осенило меня, я даже на живот перевернулся, щурясь и вглядываясь в деревеньку. — Если они похожи на насекомых по организации, то ведь не исключено, что где-то и матка есть!

— Не исключено, — пробормотал службист, не отрываясь от бинокля. — «Где?» — это вопрос на миллион. А ещё, как она выглядит. Да и вообще, вопросов у нас пока гораздо больше, чем ответов. Эх, поближе бы на их превращение посмотреть! Не желаешь прогуляться? А то я боец аховый, да и бегаю плохо.

— Вот ещё, — я отмахнулся, не поддавшись на провокацию. — Набегался, хватит. Опять же, больше, чем увидел Тень, я не разгляжу… кстати, где он?

— Ты это у меня спрашиваешь? — ехидно откликнулся дознаватель.

— Это был риторический вопрос, — я отмахнулся и вновь надвинул фуражку на лоб, устраиваясь поудобнее.

— И как можно спать в такой момент? — через пару минут поинтересовался Озерский.

— С огромным удовольствием, — лениво ответил я из-под фуражки. — Сразу видно штабного.

— Ну, у нас тоже, знаешь ли, всю войну было хроническое недосыпание, — он ничуть не обиделся. — Остальные тоже спали, как и где придётся. А у меня вот не получается. Чтобы заснуть в неудобном положении, да ещё и под шум, это надо несколько суток без сна. А ты вон, пожалуйста. Две недели проспал, и ничего!

— Зависть — низкое чувство, — хмыкнул я. На этом разговор оказался исчерпан. Немного полежав неподвижно, службист завозился, что-то доставая из вещмешка. Зашуршали бумаги. Небось, какие-то теоретические выкладки делать собрался.

Для меня все эти просчёты полей были не то чтобы совсем тёмным лесом, но дальше распознавания основных обозначений я уже не помнил. Шутка ли, с момента учёбы десять лет прошло, какие тут подсчёты! Поэтому даже спрашивать не стал, что такое придумал СОБовец; всё равно не пойму. А если получится что-нибудь стоящее, сам расскажет.

Вот ведь как в жизни бывает. Первое впечатление о человеке сложилось, а потом встречаешь в других обстоятельствах — и будто совсем даже не он. Мог ли я когда-нибудь предположить, что буду вот так вести наблюдение за объектом в компании с обермастером дознавателем СОБ, да ещё вполне мирно и дружески с ним болтать на отвлечённые темы? Ничуть. А, между тем, Озерский оказался вполне себе обычным человеком, ещё и весьма неплохим. В очередной раз убеждаюсь, что человек на службе и в жизни — это зачастую две совершенно разные личности. Да и к свинцовой тяжести его присутствия я уже начал привыкать; замечаю это давление только когда он переключается между разговором и каким-то другим занятием.

Проснулся я от лёгкого тычка в плечо.

— Вставай уже, сейчас самое интересное начнётся! — почему-то шёпотом обратился ко мне службист. Я вздохнул и перевернулся на живот, вглядываясь в темноту.

— Что начнётся-то? Ты там что-нибудь видишь? Ну, свет кое-где в окнах есть, даже, кажется, занавески местами открыты, или вовсе окна нараспашку. Но неужели ты думаешь, что нам настолько повезёт, что кто-то начнёт демонстративно превращаться прямо перед окном, ещё и равномерно поворачиваясь, чтобы можно было его лучше разглядеть?

— Даже если мы увидим, толку никакого; мне бы к ним в голову заглянуть, но здесь очень далеко. В любом случае, это небезынтересный опыт. Вдруг, повезёт? — мне кажется, или он и сам не очень-то верит в подобный исход?

— Как твои расчёты?

— В двух словах — плохо, — грустно вздохнул Озерский.

— «Плохо» — это одно слово, — я хмыкнул, забирая у него бинокль.

— Ну, тогда — очень плохо, — он снова вздохнул. — Слишком мало исходных данных. Да, строго говоря, их вообще почти нет.

Не найдя в облике тёмной деревни ничего примечательного, я вернул орудие наблюдения страждущему. Впрочем, возвращаться в дремотное состояние не спешил: случись что, придётся драпать, и очень быстро. А к таким вещам лучше быть готовым.

В общем, ничего мы так и не увидели. В окнах погас свет, но наружу никто не вышел. Минула полночь, прошло ещё около часа, но никакого шевеления не наблюдалось. Вернувшийся Тень сообщил, что ночные обитатели сегодня не пришли; по его словам такое нечасто, но случалось, причём вроде бы совершенно бессистемно.

— Пойдём к лешему? — уныло и без особого энтузиазма предложил Миролев. Кажется, он был всерьёз расстроен нашим невезением.

— Пойдём, мы же, собственно, так и собирались сделать, — я пожал плечами и поднялся на ноги, отряхивая шинель. И замер, озарённый внезапной догадкой. — Миролев, мы с тобой два идиота при погонах! — буквально простонал я, едва не хватаясь за фуражку.

— Почему? — опешил он.

— Капище! Мы даже не подумали заглянуть на капище!

— И правда, — растерянно согласился он. — Мысли такой не возникло! С другой стороны, а что мы можем там найти? Ну, максимум, оно заброшенным окажется, и всё.

— Не скажи! В жизни не поверю, что боги никак не отреагировали на подобное безобразие! Надо обязательно его найти. Сейчас только, с лешим поговорим и попросим проводить.

Однако просто это всё выглядело исключительно на словах. На деле же найти лешего оказалось гораздо труднее. Несколько часов мы брели по лесу в бесплодных попытках привлечь его хозяина. Более того, чем дальше, тем сильнее ощущалось, что в этих местах лешего попросту нет: лес был грязный, больной и очень запущенный. Тут было бесполезно звать и угрожать, оставалось только идти, ощупывая пространство лучом фонаря. Стихию я для освещения применять не спешил; пока вполне справлялись и так, а магия может привлечь излишнее и вряд ли благосклонное внимание.