Чтение онлайн

— Ну, наконец-то ты. Я уж заждался, — Ставр усмехнулся, глянув на меня исподлобья. — Да подходи смелее, поговорить надо.

— Вам со мной? Или мне с Вами? — уточнил я, подходя и оглядываясь. Садиться на камень рядом с богом было как-то неприлично, поэтому я, наплевав на сырость (в конце концов, это же ведь сон?), плюхнулся прямо в траву.

— Нам обоим на одну и ту же тему, — рассмеялся он, продолжая работать ножом. — В общем, не буду я долго ходить вокруг да около. В кургане тут всё дело, это ты правильно понял. И личность, там запрятанную, тоже опознал правильно. Каюш там лежит. Только он деду не брат. Не нашего он роду, да и, к тому же… Ладно, давай сначала, — оборвал он свои рассуждения, глянув на моё вытянувшееся от удивления лицо. — Тебя никогда не смущало, что существует много верований, и в каждой вере создание мира приписывается исключительно своему богу? И при этом все эти боги реально существуют, весьма отчётливо порой себя проявляя. На самом деле, решение у этой загадки простое: на заре времён верховных богов этих было несколько. Они общими усилиями создали мир; каждый свой кусочек делал согласно своим силам и предпочтениям, отсюда такое разнообразие пейзажей и живых существ. Ну, и, закончив созидательную деятельность, остались жить по своим вотчинам. Потом, конечно, всё перемешалось немного, разбрелось, кое-кто вообще исчез, но к делу это не относится. Каждый из богов обживал свой «надел» по собственным идеям. Дед вот, как видишь, предпочёл начать с семьи: вместе всё веселее делается, любое дело спорится. Да и люди, которых отец потом решил создать, тоже кровь от крови. По такому пути пошли не все; вспомни тех же крестопоклонников. Ну, вот. А кое-кто сглупил. И появился Каюш. Весьма предприимчивый человек, сумевший отобрать часть силы у своего бога, и бог этого не пережил. На своё, к слову, счастье; а то бы несладко ему пришлось, уже от своих коллег. В общем, дед этого Каюша прихлопнул; да вот только до конца это сделать не получилось. Там всё сложно, я так и не понял, почему. То ли боги друг друга убивать не могут, то ли это из-за того, что Каюш человеком был. В общем, закопали его поглубже, и на том успокоились. А тут недавно один не шибко умный парень в этот курган влез. Вряд ли он Коюша разбудил; дед того хоть и не до конца прихлопнул, но изолировал качественно. Но что-то этот орёл в тех подземельях напортачил. И что-то с ним нехорошее случилось. Что конкретно — я, увы, и сам не знаю. Дед строго-настрого запретил всем нам туда соваться. Сказал, что человеком сломано, только человек поправит. Так что всё-таки придётся тебе туда лезть, уж не взыщи — судьба такая. Посоветовать ничего не могу, но кое-чем помогу. Оберег тебе дам. Ты его действия и не заметишь, не переживай, — он поднялся, держа в руке добела обструганную ветку с каким-то резным узором; я не мог разглядеть подробости. Нож испарился в неизвестном направлении. Бог поманил меня свободной рукой. Недоумевая, поднялся. — И, это… извини, если что. Но по-другому никак, — Ставр вздохнул, разводя руками. А потом коротко, без замаха ударил меня в грудь своим колышком.

Боль плеснула от сердца во все стороны. Бог отвёл руку, и я в полной растерянности уставился на торчащий из моего тела кусок колышка, по резному узору которого сбегала моя кровь.

— Знаю, больно, — бог подхватил меня под плечо, осторожно опуская на траву. Я бы, может, и попытался возражать или ругаться, но тело налилось свинцовой неподъёмной тяжестью. — Только без него ещё хуже будет, потерпи уж.

Боль превратилась в пульсирующее пламя. Воздух отказывался протискиваться в пылающие лёгкие. По рубашке расползалось кровавое пятно.

— Никак по-другому, прости, братец. Потерпи, потерпи, надо, — голос бога гулко стучал в ушах, и боль пульсировала в том же такте. Тёмные пятна перед глазами множились, сливаясь в сплошные кляксы, медленно удаляясь куда-то вверх вместе с голосом и нестихающей болью.

Я подскочил на кровати, жадно глотая воздух и держась за грудь, в которой, кажется, всё ещё торчал деревянный кол; уже не причиняя боли, но доставляя определённые неудобства. Хотя, может быть, это просто тело никак не могло поверить, что инородного предмета в нём нет.

Ощупал место удара. Крови не было. Струганной деревяшки, впрочем, тоже.

За окном серели сумерки. Кажется, дымка здорово уплотнилась по сравнению со вчерашним днём. Тяжёлый туман лип к окну, давая понять, что обосновался он тут надолго, и рассвет не сможет его прогнать. Впрочем, кажется, солнце уже встало; но поручиться за это я не мог. Выстывшая и отсыревшая за ночь комната напоминала пещеру.

— Ну, Ставр, — пробормотал я, разглядывая серые клубы, в которых чудились некие неясные тени. — Хотел бы я тебе это припомнить, да только не верится, что это развлечения у тебя такие.

— Ты с кем разговариваешь? — раздался любопытный голос из-под кровати. — Помолиться решил? Или, никак, богов видишь? — хихикнул он.

— Я вообще много чего вижу, — я вздохнул и принялся одеваться. День предстоял насыщенный и тяжёлый.

Генрих сидел на любимом месте с тетрадкой, в которой что-то черкал.

— А, привет, — улыбнулся он мне, жутко сияя в темноте зелёным пламенем глаз. — Ну, как?

— Сегодня будем искать вход, — я пожал плечами и присел на лавку напротив лича.

— Не получилось, — вздохнул он. — В общем, это было предсказуемо.

— Да нет, наоборот, получилось, — я хмыкнул. — Ставр сказал, что туда влез какой-то человек, а поломанное смертным только смертный может исправить. Боги вмешиваться не имеют права.

— Ставр? — переспросил доманец.

— Наш бог огня. То есть, мой покровитель, — пояснил я. — Он всё-таки явился в мой сон. Рассказал много интересного. В кургане точно похоронен Каюш, только он не был богом. Был человеком чужой веры, который сумел у кого-то из своих богов украсть силы. Впрочем, не всё так плохо. Ставр уверен, что разбудить это существо у человека бы не получилось.

— Ну, уже что-то. Надеюсь, ты возьмёшь меня с собой под землю? Страсть как интересно, — бесхитростно улыбнулся некромант.

— Хочешь — пойдём. Только ты же не боец, а учёный.

— Ну, учёный-то учёный, только, сам понимаешь, опыт никуда не денешь, — он ухмыльнулся донельзя злорадно. — Я убивать не люблю, возражаю против убийства женщин и детей, против издевательств над пленными, но это не значит, что я не умею сражаться.

— Ладно, ладно, верю, — я поднял руки. — Пойдём вместе. Всё лучше, когда кто-то прикрывает спину. Да и веселее; не люблю я подземелья.

— Тут я с тобой соглашусь, — вздохнул он. — Ну, давай позавтракаем, и пойдём.

Нам очень не хотелось ломиться напрямик. Кто бы там ни лежал в этом кургане, ему вряд ли понравится, если гости посыплются на голову. Поэтому для начала было решено поискать обходные пути; ведь как-то же попал тот неудачник несколько сотен лет назад в чрево холма!

В общем-то, поисками занимался Генрих; от меня в этом вопросе пользы было немного. И, несмотря на все наши сомнения, поиски увенчались успехом. Почти у самого подножия холма, под корнями чахлых берёз, обнаружилась искомая близкая полость.

— Только как мы внутрь попадём? Надо было лопаты взять, — вздохнул Фельдштейн.

— Ничего, без них как-нибудь. Копать у меня сейчас, честно говоря, настроения нет. Ткни пальцем, где эта дырка? Конечно, будь я земляком, было бы куда проще. Но справиться должен.

Я опустился на колени возле предполагаемой дыры, упёрся в землю ладонями и навалился на них всем весом. Доманец наблюдал с искренним любопытством, но вопросов под руку не задавал; видимо, и сам не любил, когда его отвлекают от работы, и понимал, что окружающим это может быть не менее неприятно.

Земля была сырая, поэтому поначалу дело шло тяжело. Но я поднажал, и почва под моими ладонями начала стремительно обугливаться. Чёрное пятно расползлось до полусажени в диаметре, и я решил, что этого довольно. Теперь оставалось только дорыться до полости.

Я прикрыл глаза, сосредоточившись на контроле пламени. Земля высыхала, обугливалась, превращалась в золу, потом — в лёгкий серый пепел. Да уж, куда проще было бы, будь я земляком. А так… Почва активно сопротивлялась столь жестокому вторжению, и провозился я больше часа. Впрочем, «провозился» — образное выражение. За это время я, считай, ни разу не шевельнулся, так и стоял на четвереньках, упёршись ладонями в землю. Ужасно затекли и руки, и ноги, и спина. Но, главное, цель была достигнута: с тихим шорохом облачко пепла, остатков золы и земли осело на дно. Внушительных размеров дыра вела в низкий земляной коридор.

— Ну что, не-мёртвый? Поползли потихоньку, — вздохнул я, спрыгивая вниз и зажигая огни Ставра. В подземелье сразу стало как-то уютнее, хотя идти тут всё равно предстояло в полусогнутом состоянии.

Стараясь не поднимать резкими движениями пепел с земли, следом за мной спустился лич.

— Надо же, как тут здорово всё сохранилось, — присвистнул он. — За столько лет давно уже должно было обрушиться.

— Боги делали, — я хмыкнул. — Не люди. Так что вряд ли эти стены когда-нибудь обрушатся без вмешательства извне. Ты лучше скажи, откуда смертью сильнее тянет?