Чтение онлайн

На это я и не рассчитывала. Я была уверена, что Том уже наверху, спит, отбросив книгу об авиалиниях после первого же прочитанного абзаца. Я думала, что мне придется ждать до утра, когда он будет выходить из дома.

У меня не осталось времени на размышления. Призывая на помощь всю свою бруклинскую напористость, смягченную манхэттенской утонченностью, я закричала:

— Том!

Он продолжал шагать к входной двери. Я отбросила всякую утонченность.

— Том!!!

Он обернулся. Я помахала ему рукой. Швейцар наблюдал. Том помахал мне в ответ, решив, видимо, что это кто-то из соседок, выгуливавших собаку, не обратив внимания на то, что собаки со мной не было.

— Том!!!

Наконец, он узнал: По всему было видно, что он не собирается ничего предпринимать, хотя я знала, что он быстро перебирает в уме все «за» и «против», решая, как ему поступить дальше. Я же промерзла до костей, да и ноги сильно ломило.

Затем, не раздумывая, он передал свой атташе-кейс швейцару, сделал едва заметный знак в сторону «линкольна», шофер тут же отъехал. Лавируя между машинами, он перешел улицу и через, несколько секунд был уже рядом.

Как дела? — спросил он.

Для человека, которого преследуют за убийство, а он очень хотел бы принять ванну, не так уж и плохо.

Он не предложил мне воспользоваться мраморным великолепием его ванной.

— Чего ты хочешь?

Он, действительно, стал представителем привилегированного класса. Нет надобности в пальто: теплая машина и шофер, который всегда к его услугам.

— Том, я понимаю, что это вовсе не подарок… то, что я вот так врываюсь в твою жизнь, но у меня нет выбора. Мне нужна твоя помощь.

Извини, — сказал он брезгливо, будто отказывая в милостыни, — но я ничего не могу для тебя сделать.

У меня к тебе всего несколько вопросов. Только и всего. И еще я хотела бы, чтобы ты выяснил кое-что у твоей жены.

Это исключено.

Не могла же я вытащить пистолет из-под свитера на глазах у все еще наблюдавшего за нами швейцара. Но коль я уже имела опыт с игрушечным оружием, почему бы теперь не попробовать и шантаж?

— Понимаешь, год тому назад, до того, как наши отношения испортились, Ричи говорил мне, что он провел некоторое расследование по компаниям, которые приобрел ты.

Том ждал.

Он сказал, что там есть кое-что, что может заинтересовать налоговую инспекцию.

Гнусно и глупо.

Что ты хочешь сказать?

Что у тебя на меня ничего нет.

Не спеши с выводами, Том.

Ну, хорошо. Что тебе известно?

Так, ерунда.

Тебе вовсе нечего сказать. Я люблю, когда говорят прямо.

Не всегда, — я рассчитывала, это прозвучит так, будто я что-то знаю.

Ты помнишь, как мы обычно отвечали в Бруклине? О, конечно! Ты, как никто другой, могла бы это знать.

— Что?

— Рози, в тебе столько дерьма, что даже глаза твои стали коричневыми.

Он повернулся и собрался переходить улицу. Я схватила его за полу пиджака.

Что я должна сделать, чтобы ты захотел мне помочь? Хочешь, я заплачу?

Нет.

Прекрасно. Я и не собираюсь.

Отпусти мой пиджак.

Я отпустила.

Очень хороший пиджак.

Спасибо.

Прости, Том.

Казалось, он не знал, что мне сказать. Я удержалась от ядовитого замечания. В конце концов он сказал:

— Угостить тебя чашечкой кофе?

Когда движение несколько утихло, я сообразила, что он предложил это не по доброте души или хотя бы из вежливости— он тянул время, обдумывая, как получше сдать меня полиции.

— Если ты найдешь какое-нибудь заведение, которое еще открыто в это время, можешь угостить меня и ужином, — сказала я.

Не похоже, чтобы он был в восторге от этого предложения, но он не сказал «нет». Мы пошли по Пятой авеню. Ноги у меня так замерзли, что каждый шаг причинял боль. Он сказал:

Тебе не следовало шантажировать меня. Это тебе не по зубам.

Знаю. Извини.

Ладно.

Неловкое молчание сковало нас обоих, как это бывает с людьми, которые видели друг друга голыми. В тот раз, когда я пригласила его на обед, мы провели время, обращаясь друг к другу с подчеркнутой учтивостью, проявляя повышенный интерес к меню. С годами мы научились вести вежливые беседы, но всегда в присутствии наших супругов или коллег. Последний раз я стояла рядом с ним, когда нам было но восемнадцать. Он вырос больше, чем на два дюйма, и теперь стал таким высоким, что мне надо было запрокидывать голову, чтобы видеть его лицо.

— Почему ты так странно ходишь? — спросил он, наконец.

— У меня замерзли ноги. Но, не обращай внимания. Ты мне поможешь?

Может. Том и подменил сердце куском льда, но не думаю, что ему стало легче лгать от этого. Вряд ли он смог бы сказать: «Да, конечно. Буду рад», если бы хотел заложить меня по известному, как азбука Морзе — «Звоните по телефону 911».

Почему я должен помогать тебе?

Может, как старый знакомый?

Его каменная фигура стала еще напряженнее.

— Потому что я не убивала Ричи.

Его брови поползли высоко вверх. Очевидно, такого поворота событий он не ожидал.

Потому что это несправедливо — отправляться за решетку на всю оставшуюся жизнь за преступление, которое не совершал. Я должна докопаться, кто это сделал.

Рози, пожалуйста, не делай этого.

Том, у меня нет выбора.

Ну, а что, ты полагаешь, могу сказать тебе я? Он был другом моей жены. У меня с ним были только деловые отношения, и я даже почти никогда не говорил с ним лично. Мои люди решали дела с его людьми.

Мне известно, что Джоан… — я очень старалась не назвать ее «Ходжо», — проводила время с Ричи и Джессикой Стивенсон, когда мы с Ричи жили еще вместе.

Вот как? — бросил он отрывисто.

Я также знаю, что Джоан и Ричи были как они это называли, только друзьями. Но, кажется, я обнаружила в его жизни, вернее, в его отношениях с женщинами, что-то, что никому не известно: у него кто-то был до романа с Джессикой и после его бывшей секретарши. Я хочу знать вот что: знает ли Джоан об отношениях Ричи с еще какой-нибудь женщиной до Джессики?