Чтение онлайн

Сметая пыль временщиков.

ЕЛАГИН ОСТРОВ

Под мостом, на лодочке прокатной,

На протоке дальнего пруда

Целовались временем закатным

Мы с тобой,

Как лодка и вода.

Я тогда был просто отраженьем

Твоего, любимая, воображенья

Обо мне и нас двоих.

Но, наверно, губ твоих движенье

Было отраженьем губ моих.

А вода под нами шевелилась,

Отражала летний небосвод.

Шел тогда тебе, и ныне милой,

Двадцать третий год.

Мы потом стояли молчаливо

Здесь, на стрелке. Я не замечал

Близости стеклянного залива

Из-за твоего плеча.

У тебя была открыта шея,

Блузка в черно-белых полосах...

Долго мы кружили по аллеям,

Останавливались на мостах…

А сегодня, обгоняя шлягер,

Вновь идем по крутизне моста.

Мы опять вернулись на Елагин,

Вспоминаем прошлые лета.

Нынче здесь почти как в Ленинграде.

Песни, правда, на иной манер;

А вот лодки, что дают в прокате,

Сделаны еще в СССР.

Но теперь возможно стало внуку

Взять авто на медленном ходу.

Жаль, что вырос я, и мне такую штуку

Напрокат сегодня не дадут.

На заливе пестрый беспорядок,

Катеров и яхт подвижный строй...

Через сорок лет мы снова рядом

Здесь, на стрелке западной, с тобой.

Впереди у нас немного суши.

Мы стоим, как раньше, налегке.

Просишь ты: «Не торопись,

Послушай,

Как шумит волна невдалеке».

Что же, вОлны и теперь не реже,

Чем тогда – идут за валом вал...

Горяча твоя рука, а прежде

Я ее своею согревал.

Замечаю, стоя у залива,

Что всё чаще я смотрю назад.

Жизнь была со мною справедлива,

Если – нет, то я и виноват.

Солнце торопливое садится.

Ветер стих. Не виден стал Кронштадт.

Перед нами пролетела птица,

Зачеркнув бледнеющий закат.

Город в летнем сумраке светлеет

Светом фонарей и окон-глаз...

Кажется с годами всё прямее

К островам ведущая аллея,

По которой жизнь кружила нас.

ПЛОЩАДЬ ИСКУССТВ

1

Нам удалось купить для дочери билет

У старой женщины, пожавшей наши руки.

Билет ей выдали за горе прошлых лет,

За старые печальные заслуги.

Для этой женщины певец испанский не был,

Конечно же, насущным хлебом,

И потому был ею заменен

На скудный, но трехдневный рацион...

...Каррерас пел в большом белоколонном зале.

Зал полон был. Но большинство людей

За стенами, на площади стояли.

Все слушали, как этот чародей

Внушал, что не от Словажизнь из тьмы

восстала:

С небес безгласных – Голос был сначала!

Он пел о том, что для людей всех стран,

Для всех сердец – закон единый дан

На голос – столь высокий – отзываться

Всегда любовью братской...

Был где-то далеко большой шумливый Питер.

Певец был на экране плохо виден,

Но голос страстный долетал

До каждого, кто этого желал.

...Не замечал никто, как цвета слив, росла

Из-за гостиницы соседней туча.

И вдруг – дождем веселым и гремучим

На площадь вылилась гроза.

Воды блестящей мелкодробный вал

Набросился на слушателей яро

С небес, деревьев, крыш и тротуаров,

Но голоса певца не заглушал.

Исчезла грань меж небом, морем, сушей.

Соединили их текучая вода

И голос, к высшему единому зовущий...

И мы в единое поверили тогда.

2

О, блаженное, бессмысленное слово,

Где взять силы, чтоб тебя найти?!

В Петербурге мы сойдемся,

Словно

Он и есть цель нашего пути.

Среди сумрака издевок и наветов

Только здесь не могут лгать уста.

В этом городе мы снова – просто ветви

Одного словесного куста.

Легкий пепел собран по крупице.

Руки жен блаженных, это вы из снов

Привели нас в царскую столицу

Бесполезных и бессмертных слов.

Много нас. Но здесь никто не лишний.

Заболев, как раньше, воспаленьем чувств,

Мы слова желанные услышим

Из своих – живых и мертвых – уст.

Мы расслышим каждого.

В ознобе

Будем слушать, смерти не боясь...

В Петербурге мы сойдемся,

Чтобы

Слов блаженных не порвалась связь.

3

Пока в нас есть к прекрасному полет,

Пока душа за вечностью в погоне,

Наш Петербург вовеки не умрет,

Венеция в лагуне не утонет...

Спасенье будет этим городам,

Пока душою оживаем там.

ПРОЩАНИЕ

Уноси меня, море, несинее море,

В безмятежную холодность вод,

Где настанет развязка прошедших историй...

Но пускай там – не всё пропадет.

Город мой, ты прими в себя то, что осталось

От кружения жизни моей.

Это ныне всего лишь ничтожная малость,

Но прощальная нежность – в ней.

...По сосновому лесу на косогоре,