Чтение онлайн

«Быстро же и легко она забыла, как счастливы мы были вместе! Стоило мне уехать — сразу бросилась в объятия этого скользкого гада», — мысленно осуждал он Дашу в пылу ревности, даже не вспоминая о страданиях, которые причинил ей, бросив соскорбительным письменным самоотречением. А когда на секунду представлял, как Дашу обнимает другой, приходил в ярость и готов был уничтожить соперника.

— Нет, так продолжаться не может! Надо взять себя в руки! — вслух приказал сам себе Петр, отложив в сторону лежавший перед ним на столе план офиса консорциума. — Да! Я совершил роковую ошибку и вторую Дашу уже не найду. Но мосты сожжены, и это нужно пережить! Иначе сойду с ума.

Продолжать работу он не мог и решил прогуляться по центру города, чтобы развеяться. Но только собрал со стола и убрал в кейс бумаги, ему позвонил дед.

— Надо поговорить! — без предисловий приступил он к делу. — Вчера, проводив наших девочек, мы всей семьей решили: нельзя допустить, чтобы Дашенька вышла за этого негодяя Юхновского! Жаль, что тебя не было.

Профессор сказал это так безапелляционно, что Петр поневоле усмехнулся.

— Ну что ж, вы решили правильно. Но, боюсь, от нас это не зависит — Даша свой выбор уже сделала.

— Слабоват ты, оказывается, внучек, рано сдаешься! — укорил его профессор. — А вот твой отец — молодчина! И он решил дать бой этому олигарху.

Он сделал паузу, переводя дыхание, и горячо продолжал:

— И насчет Даши ты ошибаешься! Ты хоть знаешь, почему она решила выйти за него замуж?

— А чего тут знать? Позарилась на его миллиарды. Он — не мне чета.

— Какой же ты дурак! Слепец! — профессор задохнулся от возмущения, а когда отдышался, с горечью объяснил: — Она решила выйти за него для того, чтобы спасти тебя, вернув с помощью этого олигарха акции «Алтайского самородка». Ты ведь знаешь, что он их уже выкупил?

Степан Алексеевич был уверен, что внук оценит самоотверженную любовь к себе Даши и преисполнится благодарности. Но эта новость лишь всколыхнула в душе Петра горечь. «Вот оно что! Это из-за нее Юхновский перехватил у меня мои акции. А я ее об этом просил? Она и раньше со мной не считалась. Вот почему мы не ладили, и я ушел», — вихрем пронеслось у него в голове, а вслух коротко ответил:

— Напрасно она это сделала — только мне навредила. Я сам бы их выкупил.

— А откуда она могла это знать? Ты же сказал, что все потерял, — напомнил внуку профессор. — И потом Даша, несмотря на то, что ты ее бросил, — в его голосе было восхищение, — собралась отдать тебе их безвозмездно!

Однако этим он еще более уязвил гордость Петра. «Что же это такое? — страдая, подумал он. — Мало того, что Даша будет принадлежать другому, они еще будут всем хвастаться, что меня облагодетельствовали!» Петр, решив закончить разговор, отрезал:

— Все, дед! Не будем больше об этом! Все равно ничего не вернуть!

— Как это не вернуть? Ты должен,.. — вскричал профессор. — Неужели ты отдашь ее и сына этому негодяю?

— Разумеется, я предпочту, чтобы ее мужем стал порядочный человек. Но это решать Даше. Отговаривать ее — ниже моего достоинства.

Профессор в сердцах бросил телефон, а Петр, подумав, позвонил бывшей жене. «Надо прекратить эту суету вокруг моих акций, — мысленно решил он. — Будет лучше, если Юхновский их мне уступит. А не то — пусть управляют сами».

— Это ты, Петя? — сразу узнав его голос, живо отозвалась Даша, стараясь унять охватившее ее волнение. — Наверное, хочешь увидеть Юрочку?

— Если честно, мне сейчас не до этого, — не стал лукавить Петр. — Не важно как, но до меня дошло, будто ты поспешила выйти замуж за Юхновского, чтобы вернуть мне акции «Алтайского самородка». Это правда?

— Да, Петя! Мне было очень больно думать, что ты потеряешь то, чего добился, рискуя жизнью, и чему отдал столько сил, — подтвердила Даша, обрадованная тем, что он оценил хотя бы это. — Я, правда, еще не вышла замуж, но в этом случае ты получишь свои акции безвозмездно. Тебя это устраивает?

Но Петр уже не мог сдержать обуявшего его гнева, и его прорвало: в нем заговорила кровь гордого рода князей Юсуповых.

— Выходит, ты посчитала, что если ляжешь в постель с этой сволочью, я с радостью приму от вас это «возмещение убытков»? — яростно выкрикнул он, не в силах рассуждать здраво и, тем более, справедливо. — Вот уж никогда не думал, Даша, что ты готова продаться — пусть даже ради меня и сына!

Задыхаясь от ярости, Петр не мог продолжать и лишь бросил:

— Свои акции я могу лишь выкупить, и, если б не ты, они уже были бы у меня!

Его жестокая несправедливость поразила Дашу в самое сердце. Она многое могла ему простить, но такие оскорбления просто перевернули ее душу. Ожесточившись, Даша даже не заплакала, а лишь после долгой паузы глухо произнесла:

— Ну это, Петя, уже слишком! Ты не только меня не любишь, но и ничуточки не уважаешь. Поэтому, — она гневно возвысила голос, — чтобы ноги твоей больше не было в моем доме! Постараюсь выбросить тебя из своего сердца! А с сыном, если захочешь, будешь видеться у своих родителей.

Даша бросила трубку и только тогда дала волю слезам, а Петр еще долго держал свою в руках, понимая, что совершил новую непростительную ошибку.

* * *

С самого утра, запершись у себя в кабинете, Михаил вместе с Сальниковым изучал многочисленные документы, которые им удалось собрать о теневой и преступной деятельности Юхновского. Тут были и последние разоблачительные статьи из газет с подтверждающими их материалами, и добытые с огромным трудом копии протоколов и справок из уголовных дел. Эти данные были столь убедительны, что глава детективного агентства заключил:

— Ну теперь, Витек, мы прижмем этого олигарха. Свет не видывал большего негодяя! И такие отпетые преступники претендуют на власть в стране!

— Думаю, его надо взять за жабры в первую очередь используя данные, взятые из старых уголовных дел, — предложил Сальников. — Одни факты ухода от налогов чего стоят! Но, боюсь, они не сразят его наповал!

— Это почему же? Народ ведь им сразу поверит. О неуплате налогов его компанией газеты уже писали, и по закону это — тяжкое преступление.

— Будто ты, Мишка, не знаешь нашу ментальность, — усмехнулся Сальников. — Это в других странах оно — тяжкое, а у нас только ленивый платит налоги как положено, и народ, по сути, ловкачей не осуждает.

Юсупов это знал и вынужден был согласиться:

— Ладно, Витек, ты прав. У тебя есть конкретный план?

— Есть, и я все продумал в деталях.

Понизив из предосторожности голос, Сальников изложил свой замысел:

— Сначала надо запустить в прессу сенсационный материал по «висячим» уголовным делам — с намеком, что они возобновляются, так как получены новые данные. Он готов и уже завтра появится в газетах.