Чтение онлайн

— Молодчина! — Итак, я ошибалась насчет подруги. — Поезжай поездом, а не машиной, так безопаснее. Дорога до Корка — сущий кошмар, ты же знаешь. Я могу подбросить тебя до вокзала, только скажи когда. И потом тоже встречу, отвезу вас домой. — Я улыбнулась. — Но только поездом, Мэдди! Почитаешь прессу, поспишь, поглядишь в окно. Сделай себе одолжение, купи билет.

Она отправилась в комнату собрать вещи, а я отнесла на кухню чашки и поднялась в компьютерную комнату проверить почту. Моя многочисленная родня частенько присылала мне письма. В основном в них были ссылки на полезные сайты и последние новости. Не бог весть какая пища для ума, но приятно, что кому-то ты небезразлична.

Уже на ночь глядя, когда вся семья разбрелась по спальням, я устроила Рики разнос за его нетактичное замечание по поводу Фергуса.

— Только попробуй еще раз завести разговор о ее муже! — шипела я недовольно. — Да и Джерри лучше не поминай! — Я даже раздраженно шлепнула мужа подушкой.

— Ну прости, — пискнул он. — Я ведь не со зла, Рита! Честно говоря, я вообще не знаю, о чем с Мэд сейчас можно говорить. Я подумал, она заинтересуется…

— Так и случилось, глупый! — фыркнула я. — И это плохо. Совет на будущее: смотри на меня, когда не уверен. Я дам тебе знак.

— Хорошо.

Я поправила подушки и надела на глаза мягкие очки для сна. Мэдди шла на поправку, это было очевидно, но процесс мог оказаться обратимым. Наивно было ожидать чудес так скоро. Требовались такт и крайняя осторожность. Мало проблем с Фергусом, так еще и страсть к бутылке. Еще неизвестно, какая привычка более губительна и непреодолима.

Признаться, я рассчитывала, что Мэдди задержится в «Сан-Лоренцо» на неделю, и запаслась минералкой и тоником. Мне казалось издевательством пить при бедной Мэд даже пиво, хотя она никогда его не любила. Кстати, Рики пытался со мной спорить. Он считал, что мы должны вести себя естественно.

— Твоя подруга будет считать себя уродом, инвалидом, перед которым все притворяются не теми, кто они есть на самом деле. Мэдди знает, что мы пьем пиво или джин-тоник вечером, если смотрим телик. А тут мы, понимаешь, колу потягиваем! Это же Ирландия, здесь все пьют. Думаешь, ты оказываешь Мэд услугу? Поддерживаешь ее? Да если она захочет напиться, то сядет в машину и поедет в ближайший паб, где сможет нализаться до свинского состояния.

Может, Рики и был прав, но я не стала уступать. Все же Мэдди — моя подруга, и мне решать, подвергать ее выдержку испытаниям или нет.

Но возможно, она сильнее, чем я о ней думала. Даже за последние дни она сделала гигантский шаг от запуганной, сбившейся с пути девочки до уверенной в своих возможностях женщины.

— Я хочу закончить с отчетом. — Рики тряхнул распечаткой. Он проверял отчеты перед сном каждый день, это давно вошло в привычку. Тем более спасибо ему за то, что всякий раз спрашивает моего мнения.

— Нет проблем. — Я повернулась к стене и поправила на носу бархатные очки. — Спокойной ночи!

Я находилась всего в миллиметре от сладкого сна, когда муж тряхнул меня за плечо.

— Рит?

Я простонала что-то невнятное.

— Мне надо с тобой поговорить. Мне не по себе, что ты не знаешь…

— А это не подождет до утра?

— Думаю, нет.

У него был какой-то жалкий голос, совершенно на него не похожий. Пожалуй, именно это и пробудило меня окончательно. Я сдернула с головы мягкие очки и села, подложив под спину подушку.

— Я слушаю.

Он заговорил торопливо, словно боялся захлебнуться рвущимися наружу словами:

— Клянусь Богом, Рита, я не знаю, как это произошло! Наверное, я был в каком-то бреду. Конечно, мы все перепились… это саке такое обманчивое, кажется некрепким.

Мои пальцы вцепились в одеяло. Внезапно мне стало очень холодно.

— Переходи к сути.

Рики как-то сжался, но продолжал юлить.

— Мне так жаль, так жаль, Рита, — ныл он. — Даже не понимаю, как это могло случиться! Но ведь это не так страшно, да? Я же был пьян…

— Переходи к сути, Рик! — Я должна была услышать главное.

Голова моего мужа поникла, как сдувшийся шарик. Он стал таким крохотным, словно ребенок в огромной взрослой пижаме с мишками.

— Я… я переспал с женщиной из Швеции, — прошептал он.

Я пыталась вобрать в себя его слова, но не могла. Видимо, для полного осознания требовалось время.

— Понятно. Из Швеции, значит. Это было в Японии или в Корее?

— В Японии.

Рики бросил на меня вороватый взгляд. Я без труда прочитала его мысли. «Она не взорвалась от бешенства — значит, все не так плохо». Это было написано у него в глазах, на лбу, во всей его чуть приосанившейся позе.

Я не двигалась, только смотрела не отрываясь вперед, в зеркало шкафа. Там отражались мы оба: маленький Рик и я, похожая на заледеневшую медведицу. Супруги в семейной постели. Только ночных колпаков не хватает, вот потеха.

В зеркале я видела, как Рики все чаще коротко поглядывает на меня.

— Наши играли в Корее, но мы были в Японии, смотрели матч в баре. Эта шведка тоже была там. В общем, наши проиграли. — Рики снова глянул на меня, чтобы убедиться в том, что мое лицо не перекосило от гнева и обиды. Разумеется, не перекосило. Я бы не позволила себе подобной роскоши. — Как я и сказал, мы все были пьяны. Не понимаю, как все получилось, — бубнил Рики, — но сама атмосфера была какой-то… накаленной. Все пели в караоке и пили на брудершафт. Мы пели наш гимн, англичане — «Правь, Британия!», японцы тоже что-то распевали. Все обнимались, танцевали… и вот уже эта женщина… прижимается ко мне грудью…

Я хранила ледяное молчание.

— Мне так жаль, Рита. Я прошу прощения… — Рики почти хныкал. — Ты извинишь меня? Ведь это был первый и последний раз. Обещаю, такое никогда больше не повторится. Даже не знаю, что на меня нашло…

— Эту фразу я уже слышала, причем несколько раз. — У меня внутри все стало понемногу отмерзать, и стало больно. Вместо слез и обиды я пришла в бешенство.

Идиотка! Я рассказывала этому ублюдку все, что происходило в семьях моих подруг, на которых мужья вылили по ушату грязи, а он сочувствовал и кивал!

— Убирайся, — сказала я раздельно. — Прочь отсюда, и больше никогда не показывайся поблизости.

Рики выглядел потрясенным. Нет, он был в ужасе. Не знаю, чего он ожидал, но мои слова застали его врасплох.

— Да брось, Рит, — умоляюще прошептал он. — Мне и так тошно. Знаешь, я говорю правду. Это случилось лишь однажды, когда я был сильно пьян! Неужели так трудно меня простить?

Теперь он изображал маленького мальчика, умоляющего маму не ставить его в угол. Мне стало противно.