Чтение онлайн

– Затем, что я сержант, а ты рядовой. Выполняй приказ!

– Есть! – рявкнул Костыль, вытягиваясь. И рысью понесся в лабораторию.

Зверь, проводив его взглядом, негромко выругался.

– Ты чего? – поинтересовался Кинг. – Случилось что?

– Нет. – Сержант не глядя выудил из бокса очередной чип. – Просто не хрен ему расслабляться.

Он едва успел вставить чип в считывающее устройство, как ожил коммутатор:

– Зверь, – негромко произнес Гот, – ты ведь там сейчас? Бросай дела и топай сюда.

– Куда? – уточнил Зверь, поленившись отследить, откуда говорит командир.

– Домой ко мне! – с легким раздражением ответил Гот. Если бы Костыль не унесся в лабораторию, ему сейчас нашлось бы над чем подумать.

Рейхсканцелярия для приема гостей приспособлена не была. Квадратная комната, в которой помещались две выдвижные койки и стол, да душевая за узкой дверью. Тесно даже для одного человека. Уже хорошо, что жили по одному, а не по двое, как предполагалось изначально. Для общения существовала кают-компания, оборудованная в одном из модулей, а еще зал рейхстага, где постоянно торчало не меньше двух человек в рабочее время и не меньше пяти – в свободное.

Вот именно потому, что ни в кают-компании, ни в рейхстаге побеседовать наедине было нельзя, Гот зазвал Зверя к себе.

– Для создания интимной атмосферы, – объяснил он, выдвигая из стены койку и кивая сержанту на приткнувшееся У стола кресло. Роскошь неслыханная. В большинстве жилых отсеков даже табуреток не водилось.

– Ты это прекрати. – Зверь развалился в кресле. – За интимом не ко мне.

– А к кому больше? – Майор уселся на койку. – Ладно, давай к делу. Почему ты увел людей с «Покровителя»?

– Упс, – сказал Зверь. Дитрих хмыкнул:

– Давай-давай, колись. Так, кажется, у вас говорят? Загадочности в тебе больше, чем нужно, так что поделиться еще парой секретов можешь без ущерба для репутации. Итак?

– М-да… – Зверь задумался, – Я попробую. Понимаешь, когда объявили десятиминутную готовность, с «Покровителем» что-то стало происходить. Он… начал рассыпаться… Нет, не в буквальном смысле… – Зверь угрюмо уставился в стену за спиной Гота. – Черт, трудно сформулировать.

– А ты постарайся.

– Я стараюсь. «Покровитель» знал, что не переживет прыжка. Но узнал он это слишком поздно, а все эти датчики, показатели состояния и прочая «цифирь», они вообще ничего не сделали. Ну, ты сам видел, по отчетам все было нормально.

– То есть ты знал, что корабль погибнет?

– Я узнал об этом за десять минут до взрыва.

– Предостаточно времени, чтобы предпринять что-нибудь, кроме бегства.

– Ты не путай сержанта с майором, – хмуро сказал Зверь, – Это тебя бы, может, послушали. И то, знаешь, вряд ли. А уж меня-то! Дохлый номер. К тому же десяти минут нам и на бегство не хватило. Я пытался увести модуль подальше от «Покровителя», но нас затянуло в «подвал» и вышвырнуло уже в атмосфере Цирцеи.

– Вот этот момент меня тоже интересует. – Гот наклонился вперед, – Мы ведь не могли выпасть сюда. Твой модуль и мой болид должны были остаться в «подвале». «Покровителю» предстояло идти там целый стандарт-месяц.

– Дело не в двигателе, – без колебаний ответил Зверь. – Я не знаю, что за неполадки были с кораблем и почему он вышел из «подвала» не по заданным координатам, но дело не в двигателе.

– Ты уверен в этом?

– Абсолютно.

– Откуда бы? Опять шестое чувство?

– Опять.

– Я уже говорил тебе, что чутье в качестве объяснений меня не устраивает.

– Но все остальное ты воспринимаешь э-э… болезненно.

– Значит, другое объяснение все-таки есть?

– Еще более сомнительное, чем чутье, – Зверь покусал губу, задумчиво разглядывая своего командира, – намного более сомнительное.

Гот молча ждал продолжения.

– Очередное откровение от Зверя. – Сержант вздохнул. – Неживое, в отличие от нас, всегда знает о своем состоянии. Если оно болеет, оно понимает, что болеет. И если оно здорово, оно знает, что здорово. А я умею понимать неживое. Это ты знаешь. Так же, как Джокер понимает джунгли.

– Бред какой-то.

– Я же говорил, лучше списывать на шестое чувство.

– Ты не искал место падения «Покровителя», ты просто полетел к нему, потому что знал, куда лететь. – Гот выжидающе взглянул на Зверя. – Я прав?

– Не совсем. – Медленно, выбирая слова. – Его нашла «Мурена», потому что ему было больно.

– Проклятие! – Гот потер лицо ладонями. – Ты действительно сумасшедший, сержант. Ты совершеннейший псих, а я вынужден на тебя полагаться, потому что ничего лучше в моем распоряжении пока нет.

– Я не сумасшедший, – очень серьезно возразил Зверь. – Я, может статься, странно веду себя или говорю о вещах, тебе непонятных, но это означает лишь то, что мое поведение или мои слова выходят за рамки твоих представлений о здравом уме. Мне, например, кажется безумием твоя идея стартовать с Цирцеи в болиде, закрепленном непосредственно на двигателе. У тебя больше шансов погибнуть, чем добраться до Земли, и тем не менее ты собираешься попытаться. Я этого не понимаю и никогда не пойму, но лишь потому, что такое поведение не вписывается в мои представления о разумности.

– Чего ты не понимаешь? – спросил Гот, откидываясь на стену. – Зверь, свои действия и побуждения я могу объяснить нормальными человеческими словами, а…

– Ну так объясни! – На жестком скуластом лице застыло странное напряжение, прицельно затвердели глаза. – Давай, объясни, что для тебя оказалось важнее твоей жизни?

– Во-первых, не факт, что важнее, – улыбнулся Гот, – Ты сказал, что у меня больше шансов погибнуть, чем выжить, следовательно, шансы выжить все-таки есть. Это уже немало.

– Мало. По сравнению с гарантией выживания в том случае, если ты останешься.

– Вроде мы не на буровой, – майор постарался добавить в голос язвительности, – а тебя опять вопросы одолевают. Странно, что ты обошелся без этого своего «как это?» У тебя, когда ты так спрашиваешь, лицо такое удивленное делается. Плакать хочется от умиления.

– Смешно, – угрюмо согласился Зверь, – но не конструктивно. Ты ничего не объяснил. Гот вздохнул:

– Мне не нужна гарантия выживания. Именно выживания. Жить здесь мы не сможем. Будем опускаться все ниже и ниже. Выйдет из строя вся техника, остановятся цеха, буровая. Мы, разумеется, сможем поддерживать свое существование и даже не на самом низком уровне, но знаешь, – Дитрих покачал головой, – это будет не жизнь.