Последнее письмо
Шрифт:
– Я не о работах. Расскажи о ней самой. Каким она была человеком?
– Сложным, но добрым. Почти таким же, как и ты.
Андрей чуть повернул ко мне голову. На его губах мелькнула насмешливая улыбка.
– Разве я сложный человек? – спросила я.
– Ещё какой! Простая медсестра, а гонора у тебя на целого хирурга.
– Это вы по себе ровняете, Андрей Родионович?
– По тем, кто надевает хирургический костюм и мнит себя богом.
– А вы, значит, не такой?
– Не такой. Зато вы такая, Владислава Александровна. Страшно подумать, что будет, если станете хирургом.
– А вот стану, тогда и поглядим.
Андрей хотел что-то сказать, но осёкся и лишь прихлопнул ладонью по рулю.
– Ну да. Владислава. «Владеющая славой», – произнёс он, будто сам себе. – Однозначно ты станешь хирургом.
Мы снова замолчали. Радио негромко что-то пело о любви. Выкрашенный осенью лес расступился, пропуская сквозь себя трассу с широкими земляными обочинами по краям. Картинка долго не менялась, но и не надоедала. Все предметы казались далёкими, игрушечными на фоне бесконечного неба. Лишь изредка приближалась к нам встречная машина, но уже через миг исчезала, растворяясь за нашими спинами.
Дорога, желто-рыжий лес и холодное осеннее небо. В городе не бывает такого простора. Смотреть на это можно бесконечно.
– Твоя бабушка всегда жила так далеко от Москвы? – спросила я.
– Когда вышла на пенсию, перебралась на дачу. Хотела разбить сад, но садоводство было не её. Она писала научные статьи. Дед что-то сажал.
– Твой дед тоже был врачом?
Андрей высматривал машины в зеркале заднего вида.
Конец ознакомительного фрагмента.