Чтение онлайн

Наскоро притопив полуголые тела, занялись переодеванием. Результат получился не очень. Гвейрану чужая форма оказалась узковата в плечах и коротковата в щиколотках. Агарду Тапри — наоборот, пришлось закатывать штанины и рукава. Эйнеру по длине пришлась, вроде бы, в пору, но висела как на вешалке. Но это было ещё полбеды. Квандорец взглянул на него, чтобы оценить результат, и вдруг принялся рассматривать очень пристально. При этом он как будто не верил собственным глазам: приблизится, отойдет, опять приблизится, помотает головой, отгоняя наваждение…

— Ты чего? — забеспокоился объект его внимания. — Неужели, так плохо сидит?

— Сидит?… А-а… нет… — промямлил полицейский, и вдруг, решившись, выпалил ошеломленно: — Да ло-у-пни мои глаза, если ты не арингорадский цергард!!! Я в газете видел!!!

Некоторое время они взирали друг на друга молча. Потом Эйнер спросил пристыжено, словно речь шла о каком-то тщательно скрываемом, но всё-таки проявившемся наружу недостатке:

— Что, так заметно?

— Пока ты носил монашеское — был незаметно. А как форму надел… — квандорец развёл руками, типа, уж извини.

— Вот чёрт! Обратно, что ли, переодеваться? — разоблачённый цергард бросил полный отвращения взгляд на кучку серого монашеского тряпья, и решил. — Да, ладно! Сойдёт. Свои не выдадут, а для людей мы все на одно лицо.

…Ах, как же наивны и недальновидны те политики Церанга, что отрицают теорию всемирного заговора! Как слепы социологи-наблюдатели Земли, прозевавшие столь яркое явление!

Это был именно он — всемирный заговор.

Начало ему положили три мальчика-диверсанта, лёжа в тёплой зловонной жиже набарских болот, угрызая один плесневелый сухарь на троих. Один из них очень скоро получил пулю в лоб, на этом его историческая роль была исчерпана. Но двое других остались живы. Они смогли довести задуманное до конца. Поделить мир на своих и чужих.

И сохранить это в тайне. Даже интересно, что было бы с военачальниками воюющих государств, если бы они вдруг узнали, что солдаты их, из числа «детей болот», уже несколько лет подряд не стреляют друг в друга на поле боя? Что мутант-конвоир обязательно освободит мутанта-пленного, мало того, надо будет — собственноручно убьёт ради этого сослуживца-человека? Что круговая порука среди мутантов такая — насмерть друг за друга встанут, даже кровному родству предпочтут генетическое? И тайну эту умрут — а не выдадут. Потому что слишком слабы пока для войны с людьми, да и не нужна им война — зачем? Время погрязших в бесконечных сварах, изуродовавших родную планету, жестоких и жадных людей скоро пройдёт. Наступит время «детей болот». И войны прекратятся сами собой — странно, конечно, будет без них, непривычно, но ведь случались в истории такие периоды! Исчезнут государственные границы, в прошлое уйдёт голод и мор, все будут равны, все будут счастливы. Наступит совсем другая жизнь. Надо всего лишь дождаться, когда сменится поколение…

Тогда, лёжа в болоте под неприятельским огнём и сочиняя эту красивую теорию, они ещё не подозревали, что ей не суждено сбыться так легко, что их поколение — последнее.

— Неужели вы так ненавидите людей? — неприятно поразился Гвейран, почему-то именно с людьми, а не с мутантами Церанга себя идентифицируя. Из-за внешнего сходства, что ли?

— Да кто их ненавидит? — вяло откликнулся цергард Эйнер. Возбуждение боя прошло, навалилась усталость, вернулась вчерашняя боль. Говорить больше не хотелось, но пришелец был достоин ответа. — Это не мы их — они нас отвергли. Нас в лучшем случае жалеют, в худшем — стыдятся и сторонятся.

— Вот-вот! — подал голос квандорец. Ему тоже пришлось получить свою долю шокирующей информации, он долго молчал, переваривя её, и только теперь смог заговорить, но очень мрачным и хриплым голосом. — У вас в Арингораде ещё ничего… Вон — он кивнул на Эйнера подбородком — даже цергард из наших есть. А в Кавандоре вообще глухо. «Болотные» для людей — второй сорт. Частичное ущемление в правах. Образование не выше пятого уровня, должности занимать не можем, перспектив по службе никаких… Спасибо, хоть не кастрируют при рождении, как генетических уродов… Хотя, теперь это уже не так важно… — он снова умолк, подавленный. Нелегко пережить крушение Великой Надежды. И поверить в чудесное спасение из Космоса — тоже нелегко. Требуется время, чтобы привыкнуть.

…Поменявшая владельцев «торонга» резво колесила к Воргору по пустынной дороге. Редко-редко попадались навстречу тягачи с прицепами, крытыми камуфляжным брезентом. Шли легко, холостым рейсом, оставив весь груз на передовой. В переднем окне были видны лица водителей, на полицейский транспорт они поглядывали с опаской. Полицейских в Квандоре (да и не только в нём) не любил никто, даже тот, кто не знал за собой никакой вины. Потому что никогда не угадаешь, из-за чего они прицепятся. Остановят, начнут копаться в сопроводительных документах, шарить по прицепу в поисках скрывающихся дезертиров, вынюхивать под днищем контрабанду. И не докажешь им ничего на слово, и не отпустят, пока всю душу не вымотают… Водители были рады, что «торонга» проехала мимо.

«Пока всё идёт неплохо» — думал про себя Гвейран, стараясь выдать желаемое за действительное, ради самоуспокоения. На самом деле, хорошего было маловато. Цергард Эйнер расслабленно полулежал на заднем сидении, бледный и тихий, даже не верилось, что всего лишь час назад он так лихо расправился с тремя здоровыми крепкими мужиками. Впереди отчаянно чихал и шмыгал носом агард Тапри — похоже, простудился в сырой камере. В дорожной аптечке нашлись нужные препараты, и Гвейран накачал ими спутников до отказа, но подействуют или нет — уверен не был. Лекарства, рассчитанные на людей, мутантам порой не помогали. Не дай бог, свалятся оба — что тогда с ними делать?

Квандорец за рулём был подавленно молчалив. Он упомянул в разговоре: дома, в провинции Ксур, его ждёт девушка. Ждёт и верит: когда-нибудь он вернётся, и у них будет настоящая семья. По заповедям Трёх Создателей, каждый человек должен родить не менее трёх наследников… Неужели, «дети болот» и впрямь отринуты богами, если по природе своей лишены возможности следовать их законам?…

Время летело быстро, обратный путь почему-то всегда кажется короче. Или это водитель гнал машину быстрее, чтобы как можно скорее от неё избавиться? Вместе с цергардом Эйнером они придумали такой план: «торонга» будет затоплена, не доезжая до Выргра. Дальше лазутчики снова пойдут пешком, по бездорожью, благо, субстрат позволяет. А Меграду — так зовут водителя — вернётся в свой отдел, перемазанный тиной, и доложит начальству о гибели всех пассажиров, как заключённых, так и конвоирующих. Якобы, машина подорвалась на старом бронзожьем фугасе или арингорадской мине, потеряла управление, сошла с насыпи в топь, и только водителю по счастливой случайности удалось выбраться. Несчастные же его сослуживцы потонули вместе с божьими людьми, коих самоотверженно пытались спасти, но не успели освободить от оков, и разделили их горькую судьбу.

Вымышленная история эта звучала вполне правдоподобно. По словам квандорца, похожие случаи в их отделе уже имели место, и не раз. С одной лишь разницей: заключённые тонули, но конвоиры, как правило, оставались, живы, если только их не убивало на месте взрывом. Но это уже детали. Меграду уверял, что легенда безупречна, и всё, что надо в ней предусмотрено. Он даже в тине вывалялся загодя, чтобы успела подсохнуть, не выглядела свежей. Так и вёл машину, грязный по пояс. Цергард Эйнер был боле критичен. Воспитанный атеистом, он не понимал, с какой это радости конвоиры стали бы нырять вслед за монахами, собственной жизнью ради них жертвовать? Не проще ли сказать, будто их убило осколками?

Оказалось — нет. Если они просто подорвались на фугасе — это дело случая, начальству оно не интересно. Но если погибли, спасая жизнь божьих людей — это уже подвиг. И семьям их в этом случае причитается компенсационная выплата… Должен же он, Меграду, хоть немного очистить свою совесть, всё-таки соотечественники были, сослуживцы. Надо помочь напоследок…

— Ну, конечно, поступай, как считаешь нужным, — поспешил согласиться цергард. — Но всё-таки… Монахи мы были сомнительные, к тому же, из враждебного государства. Да и товарищи твои… извини, но на людей благочестивых не очень-то походили… Не настолько, чтобы ради нас топиться…