Чтение онлайн

– При чем тут Алла Юрьевна? – возмутилась она в какой-то момент.

Конечно, он ответил ей, что здесь вопросы задает он, а ей следует не капризничать, отвечать и все такое. Потом спросил про Сашу Горячева. Когда она с ним в последний раз виделась.

– Давно, – честно ответила Саша.

– И не общались вовсе?

– Он звонил мне сегодня, – вспомнила она. – Мы говорили с ним как раз тогда, когда Ломов пришел мне сообщить…

Ей снова перехватило горло. И снова ей подал стакан воды тот парень в веснушках.

Что было потом? Потом она что-то подписала и пошла домой. Нет, не так. Кажется, ее кто-то провожал до дома. Она точно помнит, что чья-то чужая рука открывала ключом дверь ее квартиры. Кто-то ее провожал. Кто?!

– Ни черта не помню, – пожаловалась Саша своему смутному отражению в громадной плазме телевизора. – Кто это был?

Тот, кто провожал ее поздно ночью до дома, позвонил ей через час. Все это время она безуспешно пыталась найти выход своему горю в слезах, но они вдруг исчезли. Тошнотворные спазмы разрывали желудок, сотрясали грудную клетку, а слез не было. Саша приняла душ, сварила себе кофе, потом еще и еще. Пила чашку за чашкой, сидела в углу в кухне и тупо рассматривала сетку дождя за окном, накрывшую город. Почему-то от того, что шел дождь, было немного легче. Яркий контраст солнечного дня она бы точно не пережила.

– Александра? – Номер на мобильном был неузнаваем. Голоса она тоже не знала. – Воронцова?

– Да, – подтвердила она, не моргая, рассматривая заплаканное окно.

– Это Данилов, Сергей Данилов.

– Мы знакомы? – Она попыталась вспомнить, кто это, но не смогла. – Простите, но…

– Ничего, все в порядке. Я провожал вас вчера ночью до дома. Я руководитель следственной группы. Веду расследование по факту… – Он ненадолго замялся, но потом уверенно продолжил: – По факту трагедии, разыгравшейся вчера по известному вам адресу.

– А-а, понятно. – Саша допила остатки кофе пятой уже по счету чашки. – Простите, как вы выглядите? Я ничего не помню из вчерашнего. Простите.

– Я? – Кажется, он растерялся. – Обычно я выгляжу.

– Это вы с веснушками? – решила она ему помочь.

– Нет. Это Игорь Мишин. Мой помощник.

– А-а, понятно. Вы тот самый жесткий следователь, задавший мне вчера крайне много неуместных вопросов про мою начальницу Соседову Аллу Юрьевну. – Саша подперла щеку кулаком, не переставая таращиться на стекло. – Так и не могу понять, зачем? Кстати, а вашему помощнику передайте от меня большое спасибо. Он дал мне воды… Как раз тогда, когда я в этом особенно нуждалась. – И вдруг, совершенно без переходов, Саша спросила пугающе чужим голосом: – Когда я смогу похоронить деда?

Данилов озабоченно крякнул и принялся что-то лопотать про необходимость дополнительных экспертиз. Это займет какое-то время. Что кое-что для него лично остается непонятным. Ему еще надо поговорить с соседями. С каждым, лично! И что как только будет возможным, ей сообщат.

– Когда?! – перебила она его.

– Думаю, не раньше чем через неделю.

– Твою мать! – ахнула она, забыв о приличиях. – Он… он прожил честно и благородно! Он кадровый военный! У него было, есть и остается имя… Честное имя! Он заслужил быть преданным земле в положенное по христианским законам время. Вы… вы все чудовища! Ненавижу вас!..

Она отключила телефон. Совсем отключила, швырнув его на кухонный подоконник.

Через полчаса, вдоволь наревевшись и нарядившись в серый спортивный костюм и все те же кроссовки, в которых проспала ночь, синюю ветровку с капюшоном, Саша вышла из дома.

Плевать ей на все их расследования, вместе взятые! На экспертизы и прочее! Она сама, сама опросит всех свидетелей! Она сама станет говорить с людьми, которые гладили ее по голове еще в раннем детстве, жалели ее, когда она осиротела, и нахваливали, когда она подрастала. Она вытрясет из них всю правду! Она добьется! Узнает, почему дед выстрелил сначала своим соседям в головы, а потом себе. Она узнает, будьте уверены!..

Губин вызвал его к себе, не дожидаясь совещания, которое было назначено на три часа дня. Данилов только развернул пропитанную маслом бумагу, намереваясь проглотить аппетитный кусок жареного куриного филе, зажатого между двумя кусками хлеба, листьями салата и длинными полосками маринованных огурчиков, как генерал его потребовал к себе. Срочно!

– Черт! – зло выругался Данилов, снова заворачивая шикарный теплый сэндвич. – Даже поесть не дают! Что за чертова жизнь?

Он убрал сверток в стол, вытер руки влажной салфеткой, попросил Игоря Мишина съездить в морг за результатами экспертизы по делу о двойном убийстве и самоубийстве старика и пошел к генералу.

Губин торчал в кофейном углу – так он называл тумбочку, на которой стоял чайник с чашками и в которой он хранил запасы кофе, сахара, чая и домашней выпечки. Его ежедневно снабжала ею супруга. Секретаршу к своим чашкам он не допускал. И считал барством, когда загруженный работой человек только и делает, что подает начальству «кофий». Так и говорил – «кофий».

«Я по полтора чайника за день выпиваю. Что же, Ниночке (так звали его секретаршу) теперь на месте из-за этого не сидеть?»

– Чай будешь, Данилов? – спросил генерал вместо того, чтобы ответить на приветствие.

– Никак нет! – Данилов шумно сглотнул слюну, вспомнив про теплого жареного цыпленка с хлебом и овощами, поджидавшего его в ящике стола.

– Не спеши отказываться. Мне тут жена сегодня хвороста напекла. Я больше не знаю никого, кто бы пек такой хворост!

Генерал злобно уставился на Данилова. Как если бы тот знал такого умельца, потому и отказывался.

– Чай с сахаром или без? – задал следующий вопрос генерал.

– С сахаром.

Данилову было неудобно, что Губин взялся угощать его чаем. Но тот вернулся к столу с единственной чашкой в руках, из которой тут же принялся прихлебывать.

– Ты не стой, Данилов, не стой столбом. Налей себе чай-то. Хворост в верхнем ящике. А вот что сахар в чай кладешь, молодец. Придумали тоже моду, без сахара чай-кофе пить! Западные все штучки. Там-то оно понятно почему, все от экономии. Если пирожное сладкое, можно в чай сахар не класть, можно сэкономить. Нам-то их привычки зачем? Так, Данилов?

– Не могу знать, товарищ генерал. – Данилов быстро налил себе чаю, выдвинул верхний ящик тумбочки, взял три витые палочки хвороста, сел за стол для переговоров. – Просто люблю чай с сахаром, и все.

– А надо бы знать, Данилов, – с неудовольствием подвел черту генерал и поставил пустую чашку на край стола. Даже огненный чай он выпивал в три глотка. – Надо бы знать, откуда привычка такая взялась: пить чай без сахара! А то мы так, кивая на западных диетологов, додумаемся и до борща без мяса! Н-да… Что скажешь по существу вопроса?