Чтение онлайн

Стоило только распахнуть дверь, как в нос Лидии шибанул запах бедности: годы питания бобами и вареной капустой и застарелый пот. Она никогда прежде не сталкивалась с подобными ароматами, но сразу инстинктивно их узнала. С видом исследователя она не спеша прошлась по дому. Пожелтевшие вязаные салфеточки на ветхих стульях. На кухне печка, а рядом деревянный ящик с лучиной для растопки. На заднем крыльце ржавая машина для выжимки белья, тусклое зеркало на гвоздике и умывальник, а под ним эмалированный таз. Туалет на улице, в двадцати футах от крыльца. Шелковое покрывало на кровати протерлось до того, что сквозь него виднелось лоскутное одеяло. В гардеробе единственный костюм и единственный галстук, а внизу ботинки Буна — обе пары.

В прихожей на стенах развешаны семейные фотографии в рамках из магазина «Всё по 10 центов». Вот свадебный снимок. Папаша Буна, серьезный и темноволосый. Мать Буна, создание неземной красоты, с глазами, сверкающими как ртуть. Фото Буна в младенчестве: черные волосы, черные глаза. А вот дети, четверо мальчуганов выстроились в ряд. Семейный снимок с отцом Буна. Семейный снимок без него. Мать Буна: поседевшая, с иссохшим лицом и безжизненными, словно прах, глазами.

Лидия отпрянула. Покидая крохотный домик, она уже не видела ничего вокруг. Когда она вышла на крыльцо, шел дождь. Земля размокла и превратилась в красноватое месиво. Она уже было почти спустилась с крыльца, но вдруг остановилась. Склонив голову, она застыла в абсолютной неподвижности. Дождевая вода сбегала по лицу и капала с губ и подбородка. Лидия слушала, как ливень барабанит по ржавой жестяной крыше. Она медленно подняла голову и расправила плечи. Ее лицо утратило всякое выражение, а глаза приобрели холодный серый оттенок. Шагая к машине, она ни разу не обернулась.

Вернувшись из Стрингтауна, Лидия с удивлением обнаружила у себя на крыльце ожидавшую ее Джулию Мерсер из Бостона.

— Честно говоря, я и сама не знала, что заеду к вам, — Джулия откинулась на спинку белого плетенного кресла с таким видом, будто это она была здесь хозяйкой, а Лидия — гостьей. — В Бэньяне разразилась жуткая гроза, и Господь велел мне поискать укрытие.

Джулия не была красавицей, однако заставляла окружающих думать иначе. Она всегда одевалась, как в экспедицию: белая льняная рубашка с расстегнутым воротом и брюки цвета хаки. На собеседников она смотрела с самодовольной снисходительностью, так, будто находила их жизнь чрезвычайно занимательной штукой.

Лидия в последние несколько месяцев взяла за привычку одеваться так, будто с утра ужасно торопилась. Неприбранные волосы, смазанная помада и босые ноги. Она перестала носить украшения — они вечно мешались в самый ответственный момент. Платье у нее было хлопковое, простого покроя, она купила его в городе — удобное, просторное и быстро снимается.

Отхлебнув из бокала, Джулия оглядела ее с ног до головы. Лидия вдруг увидела себя ее глазами и залилась краской.

— Я похожа на чучело, — рассмеялась она, неловко дотронувшись до волос.

На самом деле Джулия подумала, что никогда еще Лидия не выглядела так здорово. Но, разумеется, она была не из тех женщин, кто говорит подобные вещи вслух.

Внезапно Джулия встрепенулась, взгляд стал напряженным, как у ястреба, приметившего добычу.

— Ну и ну, — промолвила она, склонив голову набок. — Это кто же у нас такой?

Лидия резко обернулась и увидела позади себя Буна. Губы ее приоткрылись для поцелуя, все тело раскрылось ему навстречу, как и всегда.

— Ты не хочешь представить нас друг другу? — спросила наконец Джулия.

Она окинула Буна внимательным взглядом — так рассматривают лошадь, оценивая ее стать, выносливость и скорость. Глаза Буна были устремлены на Лидию. Та занервничала, чувствуя себя загнанной в угол. Он поднял руку, словно хотел успокаивающе похлопать Лидию по спине, она отступила на шаг назад.

— Мне казалось, я ясно выразилась! — с неожиданной яростью в голосе воскликнула она. — Рабочие и прислуга должны заходить с черного хода!

Ее слова повисли в воздухе, как эхо выстрела. Лидия навеки запомнила, как Бун вдруг изменился в лице: будто раненый зверь, который не понимает, за что его подстрелили. Он отшатнулся, крутанулся на месте и сбежал вниз по ступенькам.

— Это просто рабочий по вызову. Мастер на все руки, — объяснила Лидия. Обе женщины наблюдали, как Бун шагает к своему грузовичку.

— В самом деле, на все руки, — сказала Джулия, улыбнувшись в бокал.

В ту ночь Лидия отправилась к мужу.

— Подожди, подожди, — прошептал Адам, отстраняясь от нее, чтобы повесить плащ на спинку стула.

Адам словно танцевал медленный вальс. Его поцелуи были вежливы, прикосновения отрепетированы, ни капли импровизации, полный самоконтроль — словно на соревнованиях, где оценивается профессиональное мастерство. Лидия глядела в потолок.

Когда Бун занимался с Лидией любовью на воздухе, он не обращал внимания, что солнце жарит спину. Когда Лидия была под ним, он не чувствовал впивающихся в колени камней. Когда Бун был внутри Лидии, для него не существовало ничего, кроме нее. А когда Адам был с Лидией, для него не существовало ее.

— Прости, — пробормотал он, задев локтем ее волосы. Он извинялся исключительно за технический промах, а не за то, что выдрал ей целую прядь.

Пока Адам продолжал свой танец в одиночку, Лидия мысленно перенеслась в другое место и к другому мужчине. Она зажмурилась, и над ней навис Бун, потный и распаленный, черные волосы облепили лоб.

— Ты хочешь этого? — прошептал Бун.

— Да, — прошептала Лидия в ответ.

— Хочешь меня?

— Я хочу тебя.

Лидия оседлала Адама и понеслась на нем быстрее ветра. Оторопевший Адам продержался примерно секунд сорок пять. Когда все закончилось, она скатилась с него. Повернувшись к мужу спиной, Лидия уставилась в стенку. Адам, посчитавший произошедшее своей полной и безоговорочной победой, провалился не то в сон, не то в блаженную кому.

На рассвете Адам потянулся к Лидии, но ее на месте не оказалось. Он нашел ее на обрывистом берегу — она глядела на реку. Он зашагал к жене, окрыленный надеждой. Она сама пришла к нему. Она хотела его. Теперь все будет по-другому.

— Ты дрожишь, — промолвил Адам, набрасывая на ее голые плечи плащ.

Резко развернувшись, она залепила ему такую мощную пощечину, что он покачнулся и рухнул на землю. Прижав к горящей щеке ладонь, Адам лежал на траве и в ужасе глядел на жену. Лидия взирала на него сверху вниз с таким отвращением, с такой ненавистью, что он невольно сжался в комок.

Все, что когда-то восхищало Лидию в Адаме, его утонченность и светский лоск, теперь казалось ей ханжеством и слабостью. Руки у него были мягкие, он прикасался к ней так, словно она была сделана из стекла. Если в нем и была когда-то страсть, ее словно выхолостили, стерли. Остались только привычки и правила. Он был из тех мужчин, которые аккуратно вешают плащ, прежде чем заняться любовью, и она ненавидела его за это.