Чтение онлайн

– Иногда, но не всегда, – вздохнул Герберт.

– Это не имеет никакого значения. Когда-нибудь придет и моя очередь, и это будет доказательством того, что враг прицелился лучше меня. Тогда все закончится. Это однажды случится. Вот так-то!

Я продолжил спор:

– Возможно, мы могли бы действовать другим способом.

– Что вы имеете в виду? – спросил Герберт.

– Я, в частности, думаю о 150 «Мессершмиттах-109», все новые машины, которые сейчас стоят на аэродроме Фоджа под охраной пехотной роты. Мы могли бы использовать их. В теории, когда пилот сбит и ему повезло выжить, он спустя пять минут может сесть в новую машину. Вместо праздного стояния в Фодже, эти «шишки» добились бы большего успеха в Трапани, Салеми или в другом месте. Если бы только мы имели их. Мы должны были лишь сесть в них и запустить двигатели. Вместо этого мы ждем, когда очередной дождь бомб уничтожит их на земле. И мы трое едем в Германию, в то время как 150 пригодных к полетам самолетов находятся в Фодже. Вы понимаете это? Для меня это просто…

– Вы бы лучше помолчали, Хенн. Мы не знаем, кто сидит в соседнем купе.

– Что вы подразумеваете? – спросил я, уставившись на Герберта. – Что я сказал? О да, конечно. Подрывные разговоры против армии. Мятеж. Давайте держать наши рты закрытыми и продолжать летать до самой победы.

Старик не прерывал меня, позволяя говорить. Я посмотрел на него краем глаза и сильно смутился, словно школьник, пойманный с банкой варенья. Я открыл свой портфель и сделал вид, что ищу какой-то документ. В этот момент он произнес:

– Скажите мне, Хенн. Откуда вы знаете о 150 «Мессершмиттах» в Фодже?

– Так мне сказал Закс. Я украл один из них, чтобы добраться до Лечче, но никто не заметил этого.

Командир группы встал и заложил руки за спину.

– В чем мы нуждаемся, так это в новом и более быстром самолете. «Стодевятый» устарел. Что с реактивными самолетами Вилли Мессершмитта, которые достигают скорости звука? Разве вы не слышали о них? Это будет настоящая работа. Очевидно, они сейчас испытываются. Если бы мы имели их в Трапани, то какую резню мы могли бы устроить.

– Могли иметь, – заметил я. – Да, вот именно могли. Испытательный аэродром Рехлин на другом конце Германии[57]. Там у них свои несчастья. Вы когда-нибудь слышали о славном «Мессершмитте-210»? Это было потрясающее фиаско. Первоначально этот двухмоторный «ящик» достигал той же скорости, что и «Лайтнинг». Предполагалось, что он будет даже быстрее. Конструкторы направили опытный образец в Рехлин, где его осмотрели чиновники. Сначала были крики восторга, а затем у высокопоставленных инженеров возникла сомнительная идея относительно размещения в хвосте машины дистанционно управляемых огневых точек. Они принялись за работу, не подумав об ухудшении качеств самолета. Двойное хвостовое оперение «двухсотдесятого» было заменено огромным килем. Сектор огня был увеличен, но машина утратила устойчивость[58]. По любому пустяку она сваливалась в штопор. Ее переработали в многоцелевой самолет, пикирующий бомбардировщик, разведчик, штурмовик и легкий бомбардировщик, тогда как она проектировалась как истребитель[59]. Они вернули опытный образец из Рехлина на завод «Мессершмитт» в Аугсбурге. Помните, что этот «двухсотдесятый» в то время был самым быстрым двухмоторным самолетом в мире. Теперь в него пихали различные штуки: однотонную бомбу, автомат для бомбометания с пикирования, автопилот, бронезащиту и дополнительные топливные баки[60]. Самолет становился все медленнее и медленнее. Конструктор не воспринимал это всерьез, потому что это, должно быть, стоило ему больших денег. Сотрудники рейхсминистерства авиации, занятые закулисной борьбой, знают об этом лучше. Фюзеляжи этих «двестидесятых» снова были демонтированы. Их удлинили на метр, чтобы придать большую устойчивость[61], после чего самолеты послали в Тунис[62]. Были посланы все шестьсот. Геринг тогда сказал: «Тем лучше. Мы израсходуем их». Он был прав. Их истратили, а вместе с ними и их пилотов. Дистанционно управляемые огневые точки так никогда и не использовались, а двигатели никогда не развивали мощность свыше 1450 лошадиных сил. «Лайтнинги» сбивали их, словно мух, от Орана до Алжира и от Алжира до Туниса[63]. Ныне Мессершмитт спроектировал другую машину, которая известна как Ме-410. Никто не должен забывать этого. И командир группы, и Герберт молчали. Я чувствовал, что они оба, по существу, согласны с моими доводами, но ни один из них никогда не говорил так искренне, как только что сделал я.

Глава 4. «Мои истребители – кучка трусов»

В Мюнхене царило абсолютное спокойствие. Нам дали заслуженный отпуск на три дня, пока остальная часть группы присоединилась к нам. Мы были пополнены до штатной численности. К счастью, наши потери были не столь тяжелыми, как мы сначала опасались. Что же касается самолетов, то они прибывали в больших количествах – казалось, сами собой вырастали на аэродроме Нойбиберг.

Пилоты нашей группы постепенно восстановили свою уверенность, оправившись от потрясения, испытанного нами на Сицилии. Дни проходили монотонно – тренировочные полеты в строю, учебные стрельбы и обучение новичков.

В один прекрасный день командир произнес речь:

– Если мы будем продолжать в таком духе, то вражеские четырехмоторные бомбардировщики уничтожат нас. В Лехфельде[64] базируются бомбардировщики. Вместе с их командиром я разработал план, который поможет нам в подготовке. «Хейнкели-111» будут играть роль атакуемого соединения. Они будут лететь в таком боевом порядке, что и «Крепости». Таким образом, мы сможем ознакомиться с различными методами атаки: сзади, снизу и сверху, сбоку и, прежде всего, спереди. Вы увидите, что атака со стороны носовой части бомбардировщика – это идеальное решение. Его пилот не сможет миновать наших очередей, если мы будет атаковать в боевом порядке группы. Это – ахиллесова пята больших бомбардировщиков. Спереди у них лишь два пулемета. Мы спикируем на них звеньями по четыре истребителя, летящих крылом к крылу, на скорости 635 километров в час. В этот момент лидирующий бомбардировщик будет иметь у себя перед носом двенадцать стволов, в то время как у него самого лишь два ствола. Боевой порядок «клин», принятый американцами, подразумевает, что лидер плохо защищен машинами, следующими за ним. Поэтому если мы собьем лидера, то сможем одним ударом уничтожить единственного человека в их соединении, способного вывести его к цели[65]. Остальные будут летать кругами, не зная, где сбросить свои бомбы. Поэтому сейчас есть только одна тактика. Атака с фронта.

Мы практиковались в полетах в группе, кружа над Мюнхеном и его окрестностями. Однажды мы провели генеральную репетицию. Появилась группа «Хейнкелей» из тридцати машин. Ее «атаковали» две группы истребителей, состоящие из восьмидесяти «Мессершмиттов-109». Я летел в составе своей эскадрильи, замыкавшей круг, который мы описывали вокруг бомбардировщиков. Четыре машины 4-й эскадрильи ринулись в «атаку», слегка растянувшись во время пикирования. Истребители, выстроившись в боевой порядок, один за другим начали набирать высоту лишь непосредственно перед бомбардировщиками. Первый пилот промчался над группой бомбардировщиков.

Второй и третий последовали за ним. К сожалению, четвертый пилот, который держался слишком близко к самолету ведущего, не успел вовремя уйти вверх. На скорости 970 км/ч[66] он врезался в лидирующий бомбардировщик.

Возникла вспышка, огненный шар со столбом сине-черного дыма поднялся в небо. Во все стороны полетели куски металла. Это было все, что осталось от «Мессершмитта» и «Хейнкеля». Позднее было невозможно идентифицировать ни один их фрагмент. От пяти летчиков – четырех членов экипажа бомбардировщика и пилота истребителя – буквально не осталось следа. Несколько дней спустя в различных частях Германии в землю были опущены пять гробов, в каждом из которых лежал лишь мешок с песком.

Когда мы приземлились, командир группы вызвал всех нас в комнату для инструктажей.

– Теперь вы сами видели, что нужно делать и чего избегать. Я повторяю еще раз: начиная атаку и приближаясь к противнику, определите свой угол атаки и быстро уходите вверх, чтобы выйти на один уровень с целью, а затем снова набирайте высоту, чтобы пройти над бомбардировщиками. Иначе будет столкновение, как произошло сегодня.

Тренировки продолжились, но теперь уже без помощи бомбардировщиков. Группа против группы, пилот против пилота, истребитель против истребителя.

Затем произошло сражение в небе над Швайнфуртом – самое крупное за всю историю воздушных боев над территорией Германии. Воодушевление било через край. Мы праздновали победу, а о числе сбитых нами самолетов объявлялось во всеуслышание. Геббельс надрывался о том, что это был самый большой успех, достигнутый противовоздушной обороной рейха. С другой стороны, никак не упоминался тот факт, что наша оборона понесла тяжелые потери, пострадала не меньше, чем нападавшие, которые выставили против нас 1000 сильно вооруженных «Крепостей», не имевших истребительного прикрытия[67]. Это был первый большой налет на Германию[68].

Потом состоялся налет на Регенсбург[69]. Ковровая бомбардировка уничтожила завод, где собирались наши истребители. Мы были поставлены в затруднительное положение. Появился слух, что в дополнение к заводу в Регенсбурге бомбы уничтожили сборочную линию реактивных самолетов Ме-262[70], которая в то время была единственной в Германии. Вскоре после этого бомбардировщики, прилетавшие из Северной Африки, нанесли визит в Винер-Нойштадт[71]. Был уничтожен еще один авиазавод. Стратеги люфтваффе пришли в изумление, вычислив расстояние, которое преодолели четырехмоторные бомбардировщики союзников. Стала очевидна следующая вещь – американцы концентрировали свои удары на производственных центрах немецкой авиапромышленности. Наша группа постоянно находилась в движении: один день над Северной Германией, на следующий день – над Веной, чтобы встретить бомбардировщики, вылетевшие из Северной Африки, затем снова над Центральной Германией или над побережьем Северного моря. Пилоты сажали свои поврежденные машины на самых разных аэродромах[72]. Теперь даже в Нойбиберге группа насчитывала лишь приблизительно двадцать пилотов; и хотя по отчетам она имела полную штатную численность, к полетам была пригодна только половина наших машин.