Чтение онлайн

Парень стал успокаивать себя тем, что такой мир куда лучше того, где ты ешь человека, и думаешь как бы самому не оказаться в тарелке на завтрашний день. Лучше мира, где ради еды убивают, а кучка ублюдков имеющая силу, указывает остальным что делать. Где тарелка персиков и вяленного мяса может возвести в статус божества. Лучшее что ты можешь сделать с таким миром — это уничтожить. А если не выйдет, то просто уйди. Твоя жизнь на то и твоя чтобы управлять ей и не бояться сделать следующий шаг. Пусть вперед, сторону или назад. Но точно не стоять на месте.

Клинт вернулся в комнату с надписью: «Временно» и устроился на удобном матраце. Пришло время разобраться с новой игрушкой, красующейся на запястье. Прозрачный девайс включался лишь тогда, когда нажимаешь на центральную часть. На лицевой панели загоралось текущее время. Несколько свайпов и вновь показалась карта с красной точкой. Глупо было предполагать, что хоть какой-то спутник в состоянии зафиксировать сигнал из-под десятков метров земли. Скорее всего геоточка сохранилась как последнее места где еще сигнал был активен. Компас, найденный ранее тоже был не особо полезен, вертелся как сумасшедший, за секунду меняя север на юг. Из полезного был обнаружен биосенсор определяющий основные показатели в виде пульса, сахара крови и вероятной интоксикации.

Штука довольно занятная, если учитывать что не требует подзарядке а просто генерирует тепловую энергию в электрическую. Если уже тепла тела хватает для работы такого девайса, то страшно представить, как далеко шагнул прогресс во всех остальных сферах. Биомодулятор перестраивающий организм на глазах показал, как развилась медицина. Плазменные грелки отвечали за техническое развитие науки. И только военные решили не ходить далеко и пользоваться обычными ядерными ракетами. Зачем исправлять то что прекрасно работает? Разрушение от взрывной волны в первые секунды и радиационное отравление местности на долгие годы, как аргумент смотреть и слушать конкретного человека непрерывно кивая на каждое требование.

Клинт поигрался еще немного с часами пока не наткнулся на фото. Это была пара обнимающая у рождественской ели, конечно искусственной. Их лица светились счастьем и любовью друг к другу. Мужчина с усами держал бокал шампанского, а женщина в возрасте крепко прижималась к нему, словно прорастая пальцами сквозь тело, заключенное в объятья. Судя по возрасты это были мама и сын. Мама… Клинт вспомнил лицо своей мамы. Когда ей еще не приходилось неделями лежать в больнице, прикованной к постели, опутанной кипой проводов и трубок. Такой она запомнилась ему, когда была жива. А теперь, спустя более семидесяти лет его разум доставал из памяти самые лучшие и светлые моменты. Даже ругань за плохие оценки в школе теперь вспоминались с огромной любовью. Она хотела для него лучшей жизни, и вот он ее получил. Жизнь среди людей, которые годились ему во внуки, но все же были старше его. Парадокс жизни случается. И с большим сожалением с теми, кто этого совсем не заслужил.

Парень вновь взглянул на часы. Те показывали 19:32. Ходьба по коридорам, общение с Эриком и воспоминания отнимали время слишком быстро. Приходилось следить за тем, чтобы не пропустить приближающийся час «смерти». Будет ли Сэм Ойл против нового сожителя, или наоборот примет его с распростертыми объятиями? Все-таки стоило позаботиться об этом чуть пораньше, чем сваливать на старого безумного русского проблему в виде Эрика. А сейчас он был большой проблемой, по крайней мере для человека что так рьяно оберегает путь к запасам еды. Поверит ли Председатель в историю о сброшенном теле в шахту на нижних уровнях? Клинт не был уверен есть ли вообще там эта шахта.

Волнение заставило отбивать дробь пяткой по полу. Еще минута и все закончиться приступом сумасшествия от переизбытка мыслей о неизвестности последствий от принятых решений. Ждать было больше нельзя. Резко вскочив на ноги он широким шагом направился к нужному коридору. Хорошо Эрик довольно точно описал маршрут и искать долго не придется. Постоянные блуждания по коридорам привели к банальному автоматизму. Ты задаешь конечную точку, а ноги несут самым удобным маршрутом. Для этого совсем не обязательно думать. Чаще такое проявляется у пьяного мужичка что вышел из бара в незнакомом районе, и не смотря на состояние, идущего точно домой. И вот теперь Клинт в раздумьях уже стоял у двери с выбитым замком. Он не запоминал маршрут и даже не помнил, как шел по нему. Но он здесь. Причуды людского сознания.

Дверь была закрыта, и не смотря на выбитый замок, от толчка рукой смогла открыться лишь на пару сантиметров. Что-то явно подпирало ее изнутри. Удар плечом привел к тому что дверь открылась сильнее, но через секунду с грохотом захлопнулась. Это походило на какую-то дурацкую игру. Неужели Эрику от нечего делать захотелось поиздеваться над парнем? Такое поведение было не присуще изможденному от травм и перестройки организма человеку. Чуть подперев дверь плечом Клинт с трудом протиснулся в образовавшуюся щель. И лишь теперь он увидел, что именно подпирало дверь изнутри. Прям перед дверью у опрокинутого стула на самодельной петле, скрученной из простыни, висел Эрик. Судя по синюшному лицу и засохшей крови из носа было понятно, что он мертв уже минимум час. Кончик указательного пальца на правой руке был изгрызен. Похоже мужчина перед смертью использовал его как маркер, чтобы кровью написать одну единственную фразу на груди: «он бы не поверил».

Клинт смотрел в мертвые глаза друга и пытался понять откуда в этом человеке столько смелости. Да, именно смелости. И пусть на истории религии в школе им говорили, что самоубийство — это грех, который показывает пренебрежение человека к созданной Богом жизни. Что самоубийцы — это трусы, боящиеся жить на этой земле и принимать испытания, дарованные свыше. Именно дарованные. Ведь любой человек ждет такого подарка, как неизлечимая болезнь у ребенка или голодная смерть родителей в развалинах атакованного ракетами города. Нужен ли им такой дар? Люди писавшие книги два тысячелетия назад решили, что нужен. И вот Эрик сейчас болтался в петле, но он не казался слабым и греховным. Наоборот. Это был поступок сильного человека. Чистого и достойного жить. Но он решил, что его жизнь может стать жертвой для возможности жить остальным. Тем, кто в итоге съест его плоть и выпьет кровь за обедом. Стоит ли говорить, что они достойны этого? Конечно нет. Ни один из людей, трясущихся над тарелкой вряд ли стоил и волоса этого человека.

Тело было таким легким, что Клинт на секунду удивился как смог приподнять его одной рукой. Петля снялась с шеи и осталась висеть в воздухе, как напоминание о краткости жизни в этом мире. Еще утром ты мог смеяться и радоваться, а вечером быть холодным манекеном с бледной кожей. Такой была судьба человека решившегося идти против системы. Сломленного, но не до конца. Хотя бы свой уход из этого мира он выбрал сам, не дожидаясь пока за ним придут громилы и изобью до потери пульса. Эрик — бывший протестант режима, теперь лишь очередная его жертва.

Петля скрученная из кусков простыни была распущена на узкие лоскуты и пригодилась для того чтобы прикрыть стеклянные глаза. Смотреть в них было невыносимо больно. Но что делать дальше с телом было не до конца понятно. Да, Председатель сказал, что они сами разберутся с телом, и как именно гадать не приходилось. Вот только как его доставить или где оставить для того чтобы начальник подземелья убедился в выполнении его задачи. Человечнее было оставить тело здесь и пригласить Председателя самого взглянуть на мертвеца. Тот может и не пошел бы сам, но мог отправить кого-то из своих подручных. Все решилось бы за десяток минут. Вот только Клинт понимал — это не лучший выход. Лучшим был самый мерзкий и бесчеловечный. Тот на который он не должен был идти, но пойдет ради более лояльного отношения к себе в дальнейшем. У Председателя не должно быть сомнений в том, что Эрик был убит, а не совершил самоубийство. А поэтому нужно взять тело и пронести его через все коридоры к двери Председателя. Постучаться и сказать: «работа выполнена». Сказать четко и уверенно.

Можно ли считать это неуважением к телу Эрика? Клинт так не считал. Эрик стал инструментом в тот момент, когда встал на стул с веревкой на шее. Он понимал на что идет и ради чего. Его жизнь взамен на возможность изменить жизни других. Все ради попытки другого парня втереться в доверие тирана. А раз тело стало инструментом, то и обращаться с ним нужно соответственно: с холодным расчётом. На это Клинт и положился. Показать свою решительность и полное безразличие к жизни человека на пути к своему благополучию. И все же он не смог удержаться чтобы не повязать лицо серыми лентами от простыни. Так не приходилось видеть в нем друга и немного притупить сознание.